Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ведь совершенно не важно, как ты выглядишь, если кто-то на этом свете дышит тобой.

Как жаль, что я не понимала этого тогда…"

"– В день, когда мне исполнилось шестнадцать лет, папа сказал: «Если любишь дочь, позволь ее мечте осуществиться», – и подарил мне деньги, огромную сумму на пластические операции. «Билет в счастливую жизнь для маленькой красотки Кессади» – было написано на конверте, в котором лежал чек.

Горло сжало спазмом, и несколько секунд я сидела молча, чувствуя, как с ресниц срываются слезы…

Чи тоже молчал, просто молчал, крепко обнимая, чтобы я знала – он рядом, он со мной, я не одна.

И он не задавал вопросов, не торопил, он просто слушал, и я знала – он выслушает все до конца.

– Это была огромная сумма, – запрокинув голову и пытаясь сдержать слезы, продолжила я, – для моей семьи – просто нереальная. Папа продал магазин. Продал магазин и подписал контракт на год. Год своей жизни…

Говорить становилось все сложнее.

– Он выбрал для меня лучшую клинику… лучшего пластического хирурга, родители были рядом, когда мне сделали первую операцию из запланированных – ринопластику, а потом…

Как объяснить, что было потом?! Как?.

– Они улетели всей семьей…

Я закрыла глаза, вспоминая тот последний раз, когда я видела их. Папу, маму, Клиэ, Эннита, бабушку. В тот день казалось, счастье пронизывало всех солнечными лучами, оно искрилось, переливалось, сияло… Оно было почти ощутимым. Клиэ, усевшаяся на край моей кушетки, радостно болтала про новую школу и что она там будет единственной красоткой, Эннет по Сети нашел себе друзей и гоночный клуб, мама радовалась новым местам и впечатлениям, бабушка – предстоящему путешествию, и папа… папа перестал виновато смотреть на меня и тоже был счастлив.

А я отключалась, еще не совсем отойдя от наркоза, открывала глаза, смотрела на них, не могла даже улыбнуться из-за кислородной маски, и глаза закрывались снова… Если бы я знала, если бы я только могла знать, что это был последний раз, когда я их видела, я бы не закрывала глаза ни на секунду, чего бы мне это ни стоило…

– Пассажирский крейсер Онеда-3347 взорвался при посадке, начав гореть еще в атмосфере, – механическим, почти безжизненным голосом произнесла я.

– Ошибка пилота… В тот день мне проводили еще одну операцию, я была под наркозом и даже не знала, а дедушка, он остался на Гаэре приглядывать за мной… у дедушки не выдержало сердце.