Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"В ночь с 8 на 9 августа 1945 года разразилась ужасная гроза, а мы получили приказ перейти границу. Такой сильной грозы мне еще не доводилось видеть. Молнии были врагом страшным: во-первых, слепит, и после вспышки несколько секунд ничего не видишь и теряешь ориентацию; а во-вторых, освещает наши перемещения лучше любых прожекторов. Конечно, молнии и японцев слепили, но им не надо было двигаться, да и местность они знали великолепно. Японцы засели на сопке, а нам эту сопку приказано было взять.

Сопка называлась «Верблюжья». Но к утру мы этого верблюда все-таки оседлали.

Днем нас посадили на танки, мы проехали восемьдесят-девяносто километров и к вечеру прибыли к военному городку Сяо-Сун-Фынхэ, где с ходу вступили в бой с японцами местного гарнизона.

Бой был долгим и страшным; дело доходило до рукопашных схваток. Сама-то рукопашная скоротечна, но когда их много, дело затягивается. И все-таки, несмотря на отчаянное сопротивление обреченных, японцы отступили. В моем взводе был тяжело ранен сержант Каузов — он получил 8 ножевых ран, но остался жив.

Сильный бой произошел и у населенного пункта Мадаоши. Этот пункт защищали, как нам говорили потом, батальоны японских смертников. Бой шел целый день. Японцы, особенно их артиллерия, занимали очень выгодные позиции. Их крупнокалиберная батарея била во фланг наших войск. Ас фронта — смертники. Японцы подбили восемь наших танков. Ночью наш батальон тихо прошел Мадаоши и закрепился на его окраине, в ожидании подхода основных сил.

На следующее утро бой продолжился, но примерно через три часа японцы были наконец выбиты со своих позиций. В этом бою погиб мой солдат Федотов и был ранен сержант Бурин.

Китайское население встретило нас восторженно, иногда они показывали нам, где прячутся японцы. При встречах с китайцами нас поражали их бедность и страх перед японцами. На привалах к нам приходили местные жители, мы их угощали, как гостей.

Георгий Сергеев

зенитчик

Война уже кончилась.

Я говорю о той Войне (с большой буквы), с Германией. А тут приказ — передислоцируемся. Кругом лето и мир, а мы в осень и на войну. Честно скажу, очень нам всем туда не хотелось. Мне тогда девятнадцать лет было, в сентябре должно было двадцать исполниться, и я все гадал: доживу или нет.

Мне казалось, что в Китае все должно быть совсем иначе, чем у нас или в Европе. Но различий особых не увидели. Как будто и не кончалась война.