И в аду есть герои читать онлайн

Я перелопатила кучу книг по этой теме и, кажется, поняла, почему Сантьяга так обеспокоен. Но информация крайне скудна.

– Давай что есть.

– Утомлять общеизвестными подробностями я вас, пожалуй, не буду.

– Это правильно, – пробормотал Артем, наливая себе томатный сок и пытаясь понять, почему обычно словоохотливая Инга ведет себя столь тихо.

– Напомню лишь, что официально Золотой Корень запрещен, поскольку губительно действует на любой живой организм. Как выяснилось, для навов он смертелен, для чудов является сильнейшим наркотиком, зато у людов наблюдается резкое повышение магических способностей, но при этом обмен веществ в организме резко ускоряется, что приводит к преждевременному старению и полному истощению.

– Но тем не менее люды полностью поддержали запрещение травки, – обратил внимание на явное несоответствие Кортес.

– Верно. И в настоящее время лицензия на выращивание Золотого Корня есть только у семьи Хван, которая в определенных пропорциях, установленных специальным соглашением, снабжает им Великие Дома и Московскую Обитель.

– Это мы знаем.

Яна вздохнула и закончила:

– Эрлийцам Золотой Корень нужен для производства некоторых лекарств.

– А не может оказаться так, что главная причина запрета кроется в том, что Золотой Корень сам по себе является Источником магической энергии? – протянул Кортес.

– Нет, – покачала головой девушка. – Им было бы проще скрыть сам факт его существования.

– Логично, – согласился наемник.

– Кроме того, энергию, полученную при помощи Золотого Корня, невозможно переместить в артефакт, – вставила свое слово Инга. – По крайней мере, именно так нам рассказывали в школе Зеленого Дома.

– На самом деле главная причина тотального запрета Золотого Корня кроется в другом.

– Ты же у нас умница, – буркнул Кортес. – Я всегда это говорил.

– Я тоже, – внес свою лепту Артем. – Что ты узнала?"

"Причина щедрых комплиментов заключалась в том, что ни Кортес, ни Артем не очень-то любили копаться в библиотеках, перепоручая это дело внимательной Яне. Рассыпаться в любезностях они могли до следующего утра.