Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Ты обязана его…

– Иначе что? Предположим, все пошло не так, как ты себе представляешь. Что же станет дальше? Ты снова похитишь меня и запрешь в этой клетке? Потом снова отправишь домой – и все по кругу? Снова и снова? До того момента, пока у меня не получится?

– Мира, – устало потирает лицо рукой. – Ты справишься.

Я лишь киваю. Все-таки я использовала свой шанс, попыталась до него достучаться. Не получилось. Он считает нас любящими друг друга братом и сестрой, отнюдь все не так просто. У нас нет родственной связи.

Точнее, она есть, но в то же время ее действительно нет. Но Захаров этого не понимает. Ладно, Мира. Даже не пытайся ему что-либо доказать. Бесполезно. У него в голове все устроено иначе. Его не переубедить.

– Как ты услышишь наш разговор? – спрашиваю. Он смотрит мне в глаза, затем его взгляд опускается ниже – к губам. И еще ниже – к шее. Я машинально касаюсь пальцами цепочки, сжимаю кулон. Тимур одобрительно кивает, улыбается. – Сукин сын. Хитрожопый кретин!

Словно я матерюсь в воздух.

Захаров меня не слышит, притворяется глухим. Просто не придает значения. Ладно. Я снова беру в руки рамку и всматриваюсь в лицо Марины.

– Поставь на место, – приказывает.

– Не-а, – цокаю языком. – Сколько времени вы провели вместе? Можешь поделиться? Если не секрет, конечно.

Да-да. Я специально провоцирую. Стараюсь вывести его из себя, но ведет он себя крайне спокойно, что удивляет меня не на шутку.

– Не помню, – пожимает плечами. – Года три… – тянет задумчиво.

– Возможно, даже четыре.

– Боже… Как человек может не запомнить, сколько времени прожил с женой?

– Человек не может не запомнить, сколько прожил со своей женой, Мира.

– Но ты не помнишь! Сам же сказал! – восклицаю.

– Значит, со мной что-то не так, – легкая улыбка появляется на его лице. – Это наш самый спокойный разговор за все время проживания вместе, Мира. Есть еще вопросы? Обещаю и дальше отвечать спокойно. Пока настроение хорошее, – тихо смеется он.

Кого ты обманываешь Захаров? У тебя в глазах, кроме горечи, ничего нет.

Зачем притворяешься? Чего ты, черт возьми, добиваешься?

– А ты никогда не подозревал свою жену в измене? – спрашиваю прямо.

Смотрю в упор, даже не моргаю. Лицо Тимура становится мрачным. Он почему-то снова не реагирует. Значит, я права? Или наоборот?

– Нет, – отрезает он. – Мне было похрен, Мира. Довольна? Я не интересовался никем, кроме дочери.

– То есть… – не могу сдержать себя. Смеюсь как ненормальная.