Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Начинается, сейчас и этот прицепится к моим бриджам», — Иришка стала понемногу закипать.

— А вы привезли мой гардероб, ваша светлость?

— Забыл в спешке, — он сделал движение, словно хотел развести руками.

— Другого я и не ожидала. Ну ничего страшного, пойду одолжу пару платьев у экономки! — прекрасно понимая, что ведет себя непозволительно, маркиза тем не менее не могла остановиться. Шагнув к мужу, она вложила в его руку земляничный букет. — Держите, это вам! — после чего развернувшись, почти побежала в свою комнату, наплевав на то, что ее уход больше напоминает бегство.

Единственной связной мыслью было: «Надеюсь, сестра Марфа не даст им переубивать друг друга!»

* * *Провожая глазами удаляющуюся супругу, Кастерс испытывал два противоположных чувства. С одной стороны хотелось догнать Аолу и извиниться. Сказать, что был преступно небрежен с ней, что делал это намеренно, и что сейчас сильно раскаивается. А с другой стороны эти ее обтягивающие брючки, растрепанная и кое как заплетенная коса, припухшие губы наводили на неприятные мысли.

Да еще довольная физиономия Грегори, и те взгляды, которые некромант бросал на его жену… Ой, не землянику они там собирали… Алая волна гнева, поднимаясь из глубины, была готова затопить жалкие остатки здравого смысла.

Глава двадцать шестая, в которой героиня загадывает желание

Стремительно покинув холл, Иришка оставила за спиной громкие мужские голоса, которые словно послали ей заряд бодрости, давая силу усталым ногам и позволяя перейти на бег.

Переходы, лестницы, галереи промелькнули мимо, она и не заметила, что уже некоторое время стоит около незабвенного комодика, невесомо касаясь самыми кончиками трепещущих пальцев, нежных лиловых соцветий сирени. Погрузив лицо в душистые гроздья, маркиза задумалась о том, откуда Грегори достал эту роскошь, она ведь везде давно отцвела. Потом, еще по детской привычке, начала искать цветы с пятью лепестками, и найдя съела, загадав, чтобы все было хорошо, чтобы все уладилось само собой без ее участия.

Чувствуя на языке терпкую сиреневую горечь, Иришка честно призналась себе, что никогда прежде не попадала в такую глупую ситуацию, что она растерялась, струсила, убежала, бросив Миранду, что сейчас стоит и тянет время, думая о всяческих ненужных мелочах.

Внизу что-то сильно грохнуло, потянуло дымом и холодом.