Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я подписала отказ от прав на твою компанию в обмен на уговор, что ты не будешь лезть к компании отца."

"- Ты получила эту квартиру. А я больше не веду дела «Визерикуса».

- Да, их теперь ведут «Морган & Хант», но не с твоей ли подачи его пытается купить «Пайз»?

- Это закрытая информация.

- Ты, может быть, забыл, но это компания моего отца. И я точно знаю, что с ней происходит. Можно сказать, из первых рук.

- Да ладно, - лыбится он неожиданно. - Я сообщил об этом Моргану только в обед, когда он тыкал мне в нос инсайдерской сделкой и соглашением о не конкурировании.

И он не должен был нести дурные новости твоему отцу до утра.

- Видимо, тебя только забыл спросить. Я пять минут назад говорила с отцом.

- Не-е-ет, - снова лыбится он и, вцепившись в поручень, пытается заглянуть в приоткрытую дверь из-за моего плеча. - С кем из них ты теперь спишь? С Йорном? Или с Эйвером? Нет, Эйвер для тебя слишком хорош да и вряд ли поведётся снова. Один раз он тебя уже послал. Сомневаюсь, что ты стала умолять его о втором шансе.

- Что? - не верю я своим ушам.

- А ты думала я не в курсе? Думала, за пять лет нашего брака не замечу твою им одержимость? Надеялась, не разузнаю о той безобразной сцене, что ты ему устроила? И к кому сейчас ты побежала в первую очередь, не успело остыть супружеское ложе? Разве не к Ханту?

Прохладный вечерний воздух застревает у меня в горле куском льда. Я не могу его ни проглотить, ни выплюнуть. И я не знаю, что ответить Дайсону. Только судорожно пытаюсь понять, кто же мог ему это рассказать.

Точно только одно: не сам Хант.

- В общем, слушай меня. Кто бы ни слил эту информацию по инсайдерским сделкам Йорну, знай: если ты ляпнешь обо мне хоть слово - я прихлопну тебя как муху. И лично заставлю Ханта посмеяться над тобой второй раз. И уже не в тишине пустого спортивного зала, а прилюдно. И, поверь, мне есть что ему рассказать.

Его машина уже давно уехала, а я всё стою, пытаясь угадать на что именно он намекал. О чём знает? О школьных дневниках, которым я изливала душу? Об альбоме, в который бережно вклеивала всё, что только попадалось мне под руку про Ханта в университете?

Господи, мне двадцать восемь лет.

Да какая разница, что творилось в моей бедовой голове в юные годы. У меня и наклейки Губки Боба есть, и что?

Пока одеваюсь, прихожу к выводу, что нет у Глена ничего существенного. Всё это в прошлом. Только вот как отнесётся к такому «багажу» Хант?

И пока еду в такси до офиса, всё же набираю номер той самой школьной подруги.