Интересно, в прошлом году в вагоне тоже никого не было? Или было три-четыре пассажира?
Занятно все-таки жизнь устроена. Здесь, во Франкфурте, есть женщина, с которой меня связывает годичной длительности роман. Женщина, с которой я дважды переспал уже сейчас. Но о ней я думаю редко. Куда чаще мысли мои возвращаются к Мимозе. В голове то и дело всплывают обрывки разговоров с ней, целые фразы, произнесенные ею по разным поводам, вспоминаются ее глаза, улыбка, поворот головы. И даже вспоминается миг острого вожделения, которое я испытал однажды в бассейне, когда она поднималась из воды по лесенке, покачивая пухлой, идеально округлой попкой прямо перед моими глазами.
Вожделение, правда, угасло, как только она снова повернулась ко мне лицом, с которого в то время не сходило выражение запуганности и затравленности. Мимоза исчезла из санатория сразу же, как только я публично заявил о своем беспамятстве. Она - подстава, представитель другой, враждебной мне стороны. Она работает на людей, которые не остановятся ни перед чем, лишь бы помешать мне предать огласке собранные о них материалы.
Но сейчас, по прошествии двух с лишним месяцев, я вдруг осознал, что именно с Мимозой меня могли бы связать совсем иные отношения. В них была бы та душевная теплота и тот человеческий интерес, которого, увы, совсем не наблюдается в моих отношениях с Вероникой. Ну что бы им поменяться местами? А то получается, что я не могу любить женщину, которая любит меня, она мне не интересна, она для меня чужая.
Зато та, другая, которую любить нельзя, да и бессмысленно, ибо она мною совершенно не интересовалась и общалась со мной только потому, что ей приказали, могла бы занять в моей душе и в жизни огромное место. Есть в ней что-то... Мудрое, что ли. Неординарное. Хотя что это я, примитивную дуру на такое задание не послали бы, чай, не со студентом работали. И все равно, будь на месте Вероники Мимоза, это было бы правильно...
Я вспомнил один из наших с Еленой разговоров и потянулся к сумке.
Достал блокнот, разложил столик, вытащил из кармана пиджака ручку. Вот она, эта сцена, которой мне не хватало в почти законченной книге. Я все время чувствовал, что нужна еще одна сцена, и даже нутром знал, что в ней должно происходить, но дальше ""нутра"" это знание не поднималось, и мне все никак не удавалось вербализовать свое понимание. Теперь я вспомнил и понял.
* * *
Мария не уставала поражать мое воображение ежедневной сменой нарядов.
