Хотя бы одна причина уже четко вырисовалась: выяснить, отчего Давиду вдруг потребовалось продать свои акции, мне следовало как можно скорее, да и его невнятные угрозы в адрес Анжелы наводили на неприятные и вполне определенные подозрения.
Мы еще какое-то время мило беседовали о всяком-разном, пока нас не прервал телефонный звонок. Посмотрев на номер вызывающего абонента, Давид сильно помрачнел и, извинившись, выскочил из-за стола, видимо, не желая делать меня свидетельницей разговора. Я лишь успела разобрать, что он как-то заискивающе и испуганным тоном, без всяких предварительных приветствий зелепетал, что у него все на мази и вопрос скоро решится.
Конечно, я немедленно почуяла запах неких важных сведений. Но не могла же я просто подойти и беззастенчиво вырвать трубку у него из рук, чтобы выяснить, перед кем это так лебезит мой еще секунду назад столь самоуверенный мачо. У меня даже ладони зачесались, до того захотелось поступить именно так, но следовало пойти традиционным шпионским путем.
У меня в арсенале имелся широкий ассортимент всевозможных устройств, чтобы сделать чужие тайны максимально прозрачными для меня. Но для этого мне необходимо втереться к нему в доверие, а значит, следует продолжать демонстрировать умеренную благосклонность в ответ на ухаживания Давида. Если, конечно, не оправдаются мои надежды на официантку и интересующие меня сведения не всплывут раньше с ее помощью.
На сегодня информации оказалось вполне достаточно, чтобы начать расследование.
Первым делом следовало разыскать расстроенную официантку и постараться выведать у нее все подробности ее романа с Давидом, все, что касается его «непубличной» жизни, если, конечно, эта девушка была когда-либо допущена «за кулисы» бархатного взора его карих глаз. Фраза Анжелы о том, что девушка сама не своя с зимы, внушала мне некоторый оптимизм. Дальше – если, конечно, мне удастся выведать хоть что-то, и в этой информации будет за что зацепиться, – я планировала обратиться к молоденькому практиканту, явившемуся вчера по нашему вызову в квартиру Лютаевой и выразившему полную готовность помочь мне, то бишь в его понимании – своему кумиру.
Наш обед подошел к концу. Давид сослался на неотложные дела и ушел. Я не спешила возвращаться в кабинет Лютаевой, так как Анжела все еще обсуждала с важным (очевидно) клиентом детали меню. В надежде осматривала я зал, но уронившей поднос официантки, увы, не увидела.
