Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Я переживаю. Ты, правда, в порядке?

— Нет, я валяюсь: мозги на снегу, кишки на асфальте. Мне кранты. Ты это хотела услышать?

— Дурак! Я же волнуюсь, — надулась она.

— Очень тебе сочувствую. Всё?

— Да.

— Пока! — Вадим нажал на «отбой».

Он связался с Кристиной просто чтобы не быть одному, с тоски, назло. Назло той, что…"

"Нет, о той, которую он боготворил, от которой сходил с ума, находился в болезненной зависимости, и которая вероломно его использовала и цинично бросила, он вспоминать не хотел.

Он и так истрепал себе всю душу, бесконечно прокручивая в голове то счастливые моменты, пытаясь понять, неужели всё это для неё ничего не значило, то плохие, поражаясь, насколько был слеп.

Ему до сих пор снился день, когда он с цветами заходит в дом, а она там… с чемоданами, и писк сообщения «жёсткий диск отформатирован».

— Надеюсь, ты поймёшь и не будешь устраивать трагедии, — протиснулась она мимо него, ошарашенно стоящего в дверях.

Воскресенский горько усмехнулся. Если бы он вернулся двумя минутами позже, то не услышал бы и этого.

Чёрт, не хотел же, но мысли всё равно сворачивали в накатанную борозду.

— Нет красивых верных женщин, Вадим, — успокаивала его Друг (он её так звал — Друг). Успокаивала иногда невпопад, а иногда очень даже в тему. — Красота она как пропуск с неограниченным допуском. Красивая женщина может иметь кого угодно, любого мужика, богатого, влиятельного, гениального. Бизнесмена, политика, миллиардера — любого. Её хотят все. Её невозможно не хотеть.

Так зачем она будет останавливаться на одном, имея неограниченную власть и неограниченные возможности? Хочешь верную, найти себе какую-нибудь скучную серую мышь и наслаждайся. Если тебе, конечно, нужна только верность, — хохотнула она.

— Ты не права, Друг. Красивая не значит шлюха, — возражал Воскресенский, расхаживая по комнате из угла в угол.

Батарея пустых бутылок позвякивала на полу в такт его шагам. Да, это он тоже испробовал — беспробудно пить. Он даже пошёл к психологу. К какому-то именитому, дорогому.

Неприятному.

— Вы правы, характер женщины не определяют внешние данные, — сверлил его пытливым взглядом седой психолог поверх очков. — И ваша мать — хороший пример. Но дело ведь не в женщинах, дело в вас. Других людей мы изменить не можем. Работать нужно над своими чувствами и своим отношением к ситуации. А вы до сих пор не пережили предательство матери.

— Она меня не предавала! — наверное, слишком горячо возразил Вадим. — Она умерла.