Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Должно быть, он здорово изменился!

– Возможно. – Голос Лидии звучал сухо.

– А как старина Джордж? – продолжал Гарри. – Все такой же скряга? Как же он скулил, когда ему приходилось расстаться с полпенни из его карманных денег!

– Джордж сейчас член парламента от Вестерингема, – отозвалась Лидия.

– Что?! Пучеглазый в парламенте? Ну и ну!

Гарри захохотал, откинув голову назад.

Громкий смех казался грубым и несдержанным в стенах гостиной. Пилар громко вздохнула, а Лидия слегка вздрогнула.

Почувствовав за спиной какое-то движение, Гарри перестал смеяться и резко повернулся. Он увидел Альфреда, который молча смотрел на него со странным выражением лица.

Губы Гарри медленно расплылись в улыбке."

"– Да ведь это Альфред! – воскликнул он, шагнув к брату.

– Привет, Гарри, – кивнул Альфред.

Они стояли, глядя друг на друга. Лидия затаила дыхание.

«Как нелепо! – подумала она. – Уставились, как два пса перед дракой!»

Глаза Пилар расширились.

«Как же глупо они выглядят! Почему бы им не обняться? Хотя англичане так не делают.

Но они могли бы что-нибудь сказать, а не просто глазеть друг на друга», – думала она.

– Забавно снова оказаться здесь, – промолвил наконец Гарри.

– Еще бы. Прошло столько лет с тех пор, как ты... уехал.

Гарри вскинул голову и провел пальцем по подбородку привычным жестом, означавшим вызов.

– Да, – сказал он. – Я рад, что вернулся... – Помедлив, он закончил фразу многозначительным тоном: – Домой.

II– Полагаю, я был большим грешником, – промолвил Симеон Ли.

Он откинулся в кресле, задумчиво поглаживая пальцем подбородок. Перед ним в камине плясали языки пламени. Рядом сидела Пилар, держа в руках маленький экранчик из папье-маше, которым она прикрывала лицо от огня. Иногда она обмахивалась им, сгибая запястье. Симеон с удовольствием смотрел на нее, продолжая разговаривать скорее с самим собой, чем с девушкой, воодушевленный ее присутствием.

– Да, – повторил он.

– Я был грешником. Что ты об этом думаешь, Пилар?

Девушка пожала плечами:

– Монахини говорят, что все люди – грешники, поэтому за них нужно молиться.

– Да, но я был куда более грешен, чем многие. – Симеон засмеялся. – Тем не менее я ни о чем не сожалею. Я наслаждался каждой прожитой минутой! Говорят, что в старости начинаешь каяться. Чепуха! Я ни в чем не раскаиваюсь, хотя и повинен во всех смертных грехах – лгал, мошенничал, воровал.