Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А слезы… Это, на самом деле, просто глупые эмоции. И, наверно, в них больше облегчения, потому что я, наконец, избавлюсь от его власти…

Именно об этом я думаю, смотря на движущийся на окном вагона перрон, когда дверь купе за спиной открывается…

Глава 31

Я замираю, не оборачиваясь, глядя в отражение оконного стекла на приближающегося Волка.

И в душе отчего-то, вместо уже привычного страха, перемешанного с развратным предвкушением, которые всегда посещают в присутствии Волка, лишь радость и облегчение.

Это такое странное ощущение, наверно, неправильное, но сладкое.

Я смотрю, как Волк усмехается, оглядывая мою фигуру тяжело и плотоядно, и запирает купе на замок.

Облизываю губы, сердце стучит, стучит, стучит! Ломится из груди, а затем замирает… Как раз в тот момент, когда он… Кладет горячие ладони на плечи.

И тоже смотрит на нас в отражении окна.

— Хотела убежать, принцесса? — хрипло смеется он, и я каждый звук его голоса ощущаю сладким царапаньем по коже, мурашками, разбегающимися по всему телу…

— Я… — не отрываюсь от его взгляда в стекле, просто сил нет, — вы были, вероятно, заняты…

— А ты и рада, лгунья?

Он обижает меня, называя обманщицей, но делает это так игриво и нежно даже, что невозможно привычно злиться.

Я, конечно, пытаюсь, сужаю глаза в неудовольствии, но Волк тут же обезоруживает, жадно прикасаясь губами к шее.

Сначала губами, а затем и зубами. Клыками. Белыми-белыми. И не могу прекратить смотреть, настолько это зрелище завораживает."

"Моя бледная тонкая кожа под его клыками, сразу появляющиеся на ней следы… Ох…

Невольно подаюсь вперед, упираясь в откидной столик, а Волк шепчет:

— Хорошая принцесса… Послушная… Еще чуть-чуть выгнись…

Я понимаю, что сейчас будет, я это, можно сказать, предвкушаю, но просто так выполнять его приказания… Нет уж!

Пропал, сутки его не видела, уже мысленно простилась, а он взял и появился! Как ни в чем не бывало! И еще и лгуньей обзывает! Ай!

Волк, которому, видно, надоедает ждать моего подчинения, проявляет инициативу, властно прогибая меня в пояснице и заставляя с протестующим стоном упереться руками уже не в стол, а в само оконное стекло, нагнуться ниже и развратней.