Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И вдруг:

— МАЛФОЙ!

— Да ладно? Неужели само прошло? Видимо, заклинание временного действия! — в слезах радости кричит слизеринец, влетая в комнату. Гермиона прикрывает наготу простыней, выглядя свирепо и растерянно. — О… — выдает он, чувствуя себя крайне неловко, но глаз отвести от девушки не может.

— Отвернись.

— Что?

— Я раздетая вообще-то. Не заметно? Как я попала к тебе в комнату? Почему я обнажена?!

— Как будто я там ничего не видел, — фыркает Драко, закатывая глаза. У Гермионы от его заявления открывается рот.

Он запоздало понимает, что произнес это вслух. — Черт.

— Извращенец. Каким заклинанием ты попал в меня? Что ты со мной сделал?!

— Ты превратилась в годовалого ребенка. Я сделал это не специально. Не спе-ци-а-ль-но. Делаю упор на «не». Заметила? И прикинь, Грейнджер, мне пришлось пройти через многое, чтобы ты оставалась в безопасности до возвращения в прежний возраст. Я менял тебе подгузник! Где твоя благодарность? Я требую…

— Повтори, — медленно просит девушка, слезая с кровати.

Драко, спотыкаясь на ровном месте, отступает назад, пока спиной не натыкается на стену, а Гермиона всё продолжает надвигаться, как грозный торнадо. Она встает от него в каких-то жалких десяти сантиметрах, почти соприкасаясь своим телом, завернутом простыней.

— Что ты задумала, Грейнджер?

========== Часть 6 ==========

— Думаешь, я поверю, что ты превратил меня в ребенка не намеренно? — голос Гермионы прямо-таки сочится ядом. Она не стала бы параноить, будь на месте слизеринца другой студент.

— Зачем ты это сделал? И почему не бросил, а спрятал ото всех? Где логика, Малфой?

Драко одолевают смешанные чувства: радость с привкусом горечи. Ситуация разрешилась, но проблема никуда не делась. Эта проблема взглядом пытается превратить его в горстку пепла. Иногда, да почти всегда, правду сказать слишком трудно. Приходится лгать. Он просто не знает, как отреагирует Гермиона. Не хватало еще, чтобы грязнокровка высмеяла чистокровного волшебника.

Такого верха проявления наглости Драко никому не позволит.

В аристократическом лице ни кровинки. Слизеринец бледнее обычного и смахивает сейчас на ходячий призрак. Он так боялся, что все узнают его секрет. Гермиона вернулась в свой возраст, но облегчение Драко продлилось не долго. Страх никуда не исчез.

Он хочет сказать всю правду, но что-то ему мешает. Гордость и Гермионе не позволила бы признаться в самом постыдном секрете.