Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Что же ты, дурочка, в недетское время по улицам шастаешь?

- В кино ходила, – опускаю глаза, чтобы он не заметил следов обиды, что совсем недавно кромсала мое сердце.

И откуда он знает, что замерзла? Прежде, чем успеваю удивиться, вижу, что горячий взгляд мужчины без капли смущения направлен в район моей грудной клетки. Понимание того, как он догадался, заставляет густо покраснеть и скрестить руки на груди, пряча девичьи прелести от пристального, словно рентген, взгляда.

Должно быть, мое смущение Грому по душе, потому что чувственные губы изгибает дразнящая улыбка.

- Такая сегодня тихая и молчаливая. Мне, определённо, это нравится.

Глава 6.2

Его слова произвели эффект зажжённой спички, намеренно поднесённой к керосину.

Я мгновенно вспыхнула и упрямо вздернула подбородок.

— Может, мне просто нечего вам сказать, – безразличным тоном бросаю брюнету, в душе проклиная себя за то, что продолжаю сидеть в его тачке.

Что мне мешает выйти? Дождь? Ха!

Максим, нисколько не обижаясь, подмигивает мне, сверкая безупречной белозубой улыбкой.

Мужчина тянется вперед и включает магнитолу. На панели приборов из красного дерева зажигается дорожка из ярких золотистых огоньков. Красиво, статусно, а ведь, в отличие от меня, для него — это обыденность.

— Ты брось вот это вот свое «выканье»! Чувствую себя стариком, – что-то в его голосе привлекает мое внимание.

С интересом гляжу, как Максим выбирает музыкальную дорожку.

Уверенно водя пальцами по сенсорному экрану, он перелистывает треки. Заворожено смотрю на крупную смуглую руку, увитую венами, которые соединяются между собой словно русла рек.

Возле большого пальца виднеется не большая тату в виде древних символов. Изображение потеряло четкие границы, но это не удивительно, если учесть, что Максим водит автомобиль. Плюс ко всему, руки каждый день подвержены механическому воздействию — пальцы трутся друг о друга, об одежду, другие части тела, взаимодействуют с предметами. Оторвав, наконец, взгляд от символов, попадаю в плен сапфировых глаз, опушенными черными, как чернила ресницами.

Ну, почему он такой красивый?

Темная и жесткая на вид щетина на подбородке Макса заставляет вспомнить безуспешные попытки Димы отпустить то ли бородку, то ли усики.

В итоге после долгих усилий мой парень получил лишь легкий совершенно не мужественный пушок.

— А сколько вам лет? – спрашиваю, упрямо продолжая обращаться на «вы».

В голосе проскальзывают нотки плохо скрываемого интереса, что не удаётся скрыть от Громова.