Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Девчонка еще совсем она, Максим.

Заметив, как на моих скулах заиграли желваки, продолжила:

— Даже не думай. Найди себе по статусу и «интересам», а в сторону Ангелины не гляди. Нечего тебе тут высматривать.

Слышу хозяйку зала и вроде бы все понимаю, а у самого кровь кипит.

Надо же, как запал на девчонку - с первого взгляда.

Словно раскаленная горячая лава, вырвавшаяся из вулкана, по венам бежит, а не кровь.

Ангелина… Ангел, значит.

Насколько же ей это имя подходит! Ладненькая вся. Стройная как, тростинка. Ноги красивые, лицо, фигура - будто статуэтка фарфоровая - такие у матери стоят в серванте.

В детстве смотрел всегда, но трогать не смел, поскольку знал, что по рукам получу. Мать всякий раз грозилась наказать, если трону ее любимую коллекцию.

Помню, один раз не удержался и взял посмотреть. Гладкий хрупкий сувенир выскользнул из пальцев, упал на пол и разбился вдребезги, разлетевшись на тысячу мелких осколков.

Криков было…

Так и сейчас: боятся, что испорчу, уничтожу своими грубыми руками изящную невинную красоту.

А ведь у меня и мысли нет, чтобы вред причинить девчонке.

Залип по самое не хочу на ее огромные карие глаза с поволокой, такие бархатистые, как у оленёнка.

Невольно хмыкаю вслух, удивляясь себе. Башню сорвало от малолетки.

Стою и слюни пускаю."

"Но стоило один раз увидеть, как она в зале работает, понял, что тут дело далеко не только в кукольном личике. От девчонки такой вайб идёт! Сила духа невероятная!

Невольно уважать начинаешь. Попробуй, проторчи так весь день у станка! Крыша поедет.

Невольно жадным взглядом ласкаю раскрасившееся личико, представляя, как распростертая подо мной на кровати извивается.

Почти ощутил наяву, как стройные длинные ноги, крепко обхватывают мои бедра… Убрал гантель в сторону и, чертыхаясь про себя, поправил серые штаны, что заметно оттопырились впереди.

Когда только меня пигалицы двадцатилетние (или сколько ей там?) интересовали?

Выглядит и того моложе!

Шаг влево, шаг вправо и… восемь лет строгача.

Бред!

Я всегда отдавал предпочтение зрелым девушкам лет двадцати пяти, не меньше.

Чувственные, сами знают, чего хотят, сопли жевать не будут, мозг выносить тоже. Сделали свои дела и мирно по сторонам разбежались до следующего раза, которого может и быть.

Только вот пока я глазел на девочку, Татьяна запалила это дело. Тот час она принялась отбивать ее у меня, словно коршун своего любимого птенца.

— Понял, – бросаю хмурый взгляд из-под бровей, а самого кислота разъедает.