Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Так, все четверо, шагом марш отсюда! — скомандовал Буль. — А то с караульным взводом дело иметь будете! Даю тридцать секунд.

И резко развернувшись на месте, уверенно зашагал туда, где отчетливо ощущал редкую пульсацию «трамплина». Главное уйти за аномалию, пока эти четверо не пришли в себя, а там…

— Погоди, Крот, не спеши, — насмешливо сказали сзади, одновременно лязгая затворной рамой. — Ты ведь Крот, верно? Никого другого здесь быть просто не может. А раз ты Крот, то у нас к тебе есть небольшое дельце.

И пусть теперь Хук попробует сказать, что это не тот самый добрый знак, которого мы ждали. Вот повезло, так повезло!

Глава 16

Когда большой и старый «трамплин», отправляющий ежесекундно в небо не меньше тонны воды, остался позади, Штык разрешил Хомяку взять весло и немного погрести. С двумя гребцами легкая лодочка пошла значительно быстрее. Раны еще немного беспокоили немолодого «рядового», но в целом оставалось только удивляться, как после двух пулевых ранений, Хомяк выдержал безжалостную тряску, пока его тащили к озеру, приличную кровопотерю во время извлечения пуль и отсутствие каких бы то ни было медикаментов.

По словам Крота, главная причина такой живучести заключалась в том, что будучи дисаром, Хомяк не был обременен иррациональными страхами и переживаниями. А когда голова не «нагружает» организм «своими» проблемами, ресурс выживания у человека гораздо больше, чем это принято считать. Впрочем, несколько странного вида камней, приложенные к животу и голове раненого, черный смолистый порошок высыпанный на раны, и травяное питье, ежедневно настаиваемое Кротом, вероятно сыграли не менее важную роль.

Но сам Крот об этом говорить не захотел, заявив, что по сравнению с влиянием дисаризма, это все ерунда.

— Странное у меня появилось чувство, — внезапно сказал Хомяк, опуская весло и поворачиваясь к Штыку. — Я удивлен тому, что у нас сложилось прокатиться до горы, и очень рад этому. А ведь утром мне совершенно не хотелось никуда двигаться с места.

И даже полчаса назад. А сейчас — радуюсь и удивляюсь. С чего бы это?"

"— Да кто вас, дисаров, разберет, — попробовал отшутиться Штык, но уловив осуждающий блеск в глазах Хомяка, сказал уже серьезным тоном: — Ну я то ведь рад. Значит моя радость отразилась во мне же и повлияла на тебя.

Набрав на мелководье скорость, лодка почти до половины выползла не песок пологого берега. Штык подождал, пока Хомяк окажется на суше и оттащил лодку подальше от воды.