Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наконец, миновав очередной пролесок, они подошли к крутому обрыву. Хаджар почти узнал тот вид, что открывался с него на долину. Разве что русла рек изменились, пропали одни озера и появились другие, холмы переместились ближе к северу и… много еще чего другого. Время меняло ландшафт не хуже кисти художника, решившего переписать картину.

— Ты не хочешь ничего спросить у меня, чужестранец? — нарушил, наконец, молчание Горшечник.

Хаджар стоял рядом с ним и ясно чувствовал, что даже будь у него энергия, артефакты, алхимия и подмога в виде всей секты Сумеречных Тайн, то вряд ли бы они смогли что-то противопоставить Горшечнику.

Как, наверное, и сам Хельмер.

Куда же тогда делся этот великий Древний со страниц истории? Хаджар слышал множество историй о его жизни, но ни одной — о смерти? Если не принимать во внимание маленькие обрывки историй, где говорилось, что Горшечник разбил свою душу.

— Вижу вопросов у тебя так много, что ты не можешь выбрать, — волшебник… ремесленник… да кто он там вообще — опустился на подпрыгнувший под него камень.

Да-да, ближайший валун просто взял и подскочил, приземлившись так, чтобы Горшечнику было удобно сесть. И при этом Хаджар не ощутил магического прилива. — Тогда, позволь, спрошу я… насколько глубоко в прошлое ты, со своим товарищем, попал?

Хаджар едва воздухом не поперхнулся. Он ожидал всякого — но только не того, что впервые за все его странствия во времени, кто-то настолько быстро догадается о его настоящей сути.

— Я чувствую нашу с тобой связь, — решил объяснить Горшечник.

В его голосе не было ни злобы, ни настороженности. Лишь беспокойстве и, может, немного замешательства. — Мы встречались с тобой прежде… или лишь встретимся… я постигал тайны судьбы и времени, незнакомец, но сильно в этом искусстве не преуспел. Так ответь же мне на вопрос.

Горшечник замолчал.

Хаджар же все еще не торопился с ответом.

— Не беспокойся, незнакомец, — вновь пробасил Древний. — Все что происходило в Безымянном Мире — то уже произошло. А все, что должно произойти — произойдет.

Книга Тысячи написана. И если ты сейчас здесь, то уже был здесь, и будешь здесь снова. Это неизменно. И все, что ты мне скажешь, ты мне уже говорил и все, что ты сделал или подумал, уже привело к тому, какое будущее ты знаешь и из какого прибыл.

Голова Хаджара начала, как это обычно и бывает при таких беседах, раскалываться. Но, с удивлением для себя, он понял, что на этот раз хоть что-то, но… понял. Глупый каламбур.

— Вряд ли я смогу сказать вам точное число.