Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Лаборант хренов, — скривился Арсений. — Даже не думал, что он что-то своими руками делает.

— Руками и мозгами, — гордо вскинулась Света. — Многие разработки «Анвильформасьон» проходят при его личном участии…

— Ладно, — перебил Сеня, — шнур я распустил, пора за дело приниматься. Потом расскажешь мне историю об Армане де Анвиле, пароходе и человеке.

— Джин, — устало отмахнулась Света и, перевернув стоявшее в отдалении пластмассовое ведро, уселась на него верхом. Прижав к себе Олеську, задумалась.

С самого отъезда из Гречишкино ее снедали обида и злость.

Она обижалась на Гаранина, что он выставил ее охотницей за его состоянием, злилась на себя, что не рассказала о себе правду. Но его слова о ее алчности не дали такой возможности. Душа изнутри защелкнулась и не желала открываться. Ей казалось, что стоит подождать совсем чуть-чуть, и воспоминания о Сене постепенно иссякнут. Как испаряется вода в чашке, стоит забыть о ней на несколько дней. Света старалась не думать о Джине, его выходках, но память услужливо подсовывала картинки.

Вот они катаются с горы около Курыгино, а вот занимаются любовью в душевой. И если от первых воспоминаний на душе становилось тепло и радостно, то от любой мысли о комнате с походным душем, тянуло низ живота и щемило сердце. Невозможно поверить, что мужчина, рычащий ее имя в состоянии, близком к помешательству, не испытывал к ней никаких чувств. Да и в равнодушии не удалось бы упрекнуть человека, обнимающего ее все ночи напролет и шептавшего на ухо всякие глупости.

Так не бывает…

«Но получилось именно так, — мысленно вздыхала она, снова и снова думая о Гаранине. — Что сейчас делает? Куда пошел? Починил ли лодку или все еще рассекает по окрестностям на Ямахе? — Но после звонка Ленки Пряшниковой на душе сделалось еще тоскливей. — Он все знает о тебе, голубушка», — усмехнулась она про себя, прекрасно понимая, что стала заветным призом. И поступок крестного сочла предательством и с удовольствием бы сломала ему вторую ногу, обе руки и шею.

Жаль, при любом раскладе сил бы не хватило.

Света вспомнила, как вчера в это время еще лежала в постели и не желала вставать. Ей казалось, что придет вечер, а вместе с ним все покатится в тартарары. И приезд всего семейства Гараниных принесет хаос и смятение. Вырвет из души то теплое, что еще там зиждется и помогает оставаться на плаву. Она чувствовала, как любая мелочь доводит ее до слез, и не гормоны тому были виной, а безысходная тоска по Гаранину.