Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Калеб наконец кивает.

Я подхожу к одному из упавших охранников и забираю его пистолет, отводя глаза от раны, ставшей для него смертельной. У меня в голове пульсирует кровь. Я не ела, не спала, не плакала, не кричала и даже не останавливалась ни на мгновение. Я закусываю губу и заставляю себя идти к лифтам на правой стороне комнаты. Восьмой уровень.

Как только двери лифта закрываются, я прислоняюсь головой к стеклу и слушаю писк.

Я смотрю на отца."

"– Спасибо… что защитила Калеба, – говорит отец. – Беатрис, я…

Лифт поднимается на восьмой этаж, и двери открываются.

Два охранника стоят наготове с пистолетами в руках и пустыми лицами. Я широко распахиваю глаза и падаю на живот под звуки выстрелов. Я слышу, как пули ударяют в стекло. Охранники оседают на пол; один из них жив и стонет, другой медленно угасает. Отец стоит над ними с пистолетом в вытянутой руке.

Спотыкаясь, я поднимаюсь на ноги. Охранники бегут из левого коридора. Судя по синхронности их шагов, ими управляет симуляция. Я могу убежать направо, но, если охранники явились слева, компьютеры именно там.

Я падаю на пол между охранниками, которых только что застрелил мой отец, и лежу неподвижно.

Отец выпрыгивает из лифта и бежит по правому коридору, уводя охранников-лихачей за собой. Я зажимаю рот рукой, чтобы не заорать ему вслед. Тот коридор – тупик.

Я пытаюсь опустить голову, чтобы ничего не видеть, но не могу. Я выглядываю из-за спины упавшего охранника. Отец вполоборота стреляет в преследователей, но недостаточно быстро. Один из выстрелов попадает ему в живот, и он стонет так громко, что я чувствую эхо в груди.

Он зажимает живот рукой, ударяется плечами о стену и стреляет снова. И снова. Охранники в симуляции, они не перестают двигаться, даже когда пули попадают в них, не перестают двигаться, пока их сердца не останавливаются. И все же они не добираются до отца. Кровь льется по его руке, и краски покидают лицо. Еще один выстрел, и последний охранник падает.

– Папа, – хрипло шепчу я, хотя думала крикнуть.

Он оседает на землю.

Наши взгляды встречаются, как будто ярды между нами – ничто.

Он открывает рот, словно хочет что-то сказать, но роняет подбородок на грудь, и его тело обмякает.

У меня печет глаза, и я слишком слаба, чтобы встать. От запаха пота и крови меня мутит. Хочется положить голову на пол, и пусть все закончится. Хочется уснуть и никогда не просыпаться.

Но то, что я сказала отцу чуть раньше, было правдой: каждую секунду моего промедления умирает очередной альтруист.