Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Работали как звери, квартира получилась – загляденье, а он иногда после работы специально к ним приезжал просто потрепаться и говорил, что давно уже не получал такого удовольствия от общения с малознакомыми, в сущности, людьми.

– А как же бандюки и братки? – возразил Юрий. – Они ведь тоже в криминал полезли, потому что сегодня любой труд почетен, лишь бы деньги приносил.

– Ну что ж, две стороны одной медали. Так всегда бывает, если какой-то процесс влечет за собой хорошие последствия, то и негатив тут как тут.

Не зря же американцы говорят, что преступность – это та цена, которую общество платит за демократию. За все надо платить, или, как говорит мой папа, бесплатных гамбургеров не бывает. Ты, между прочим, про деда рассказывал, а сам спровоцировал меня на какие-то политико-философские изыски. Возвращайся на грешную землю.

– А это я тебя проверяю, – нахально заявил он. – Ты ж теперь крупный аналитик, вот и займись обобщениями, покажи мне, скромному работяге-оперу, уровень своего мышления.

– В лоб хочешь? – без обиняков спросила Настя."

"– Лучше по лбу, – быстро ответил он. – Ладно, не дуйся, я дурака валяю. Значит, дед. Дед, дед, дед… – задумчиво повторял он, не сводя глаз с дороги и выискивая просвет между машинами, куда можно было протиснуться, чтобы успеть перестроиться перед поворотом. – Ага, вот так. Дед у Леры Немчиновой совершенно замечательный. Выдающийся, можно сказать, дед. Если оставить в стороне эмоции, то можно утверждать, что он безумно боится за свою единственную внученьку, причем источник этого страха лежит не в чем-то конкретном, а как бы витает в воздухе.

Знаешь, как некоторые родители боятся «упустить» ребенка. Вроде он еще ничего такого не сделал, хорошо учится, не пьет, не курит, с плохими компаниями не водится, но они все время боятся, что это может случиться. Вот и дед Немчинов. Лера, по его представлениям, нормальная хорошая девушка, подозрительные личности вокруг нее не крутятся, но он живет в постоянном страхе, что с ней что-нибудь случится.

Не в том смысле, что кирпич на голову упадет или машина разобьется, а в смысле кривой дорожки, по которой Лера может пойти. На чем основаны эти страхи, я не понял, но они есть, это точно. Дед за ней подсматривает, подслушивает и в вещах ее роется. И что самое удивительное, он мне сам об этом сказал.

– А что удивительного? Почему он не мог тебе об этом сказать?

– Я бы ни за что не сказал чужому человеку такое. Удавился бы, но не сказал.