Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Исчезли подземелье, серые стены, Екатерина с Павлом и Бестужев, а вместо них я увидел невозможное пространство с дробной метрикой больше трёх. Меня окружала слоистая реальность, где текли бурные потоки силы, мерцали эфирные поля и парили сложные магические конструкты, подобно медузам в океанской глубине.

Едва я освоился, как почувствовал на себе взгляды сотни глаз. Безразличные, суровые, испытывающие. Я находился словно в перекрестье прожекторов, просвечивающих меня насквозь. И следом беззвучно грянули трубные голоса, задавая вопросы:

— «Кто таков?»

— «Зачем явился?»

— «Тайное слово?»

— Отвечай, — шепнул Бестужев, появившийся рядом.

Шестым чувством я знал — бывший канцлер только что положил руку на Ключ-камень и явился мне на помощь.

— Урусов. Пришёл стать новым хранителем.

Слова вырывались изо рта белыми облачками, как дыхание на морозе. Но не рассеивались, а улетали к невидимым ушам, впитываясь в них, как в губку.

— «Тайное слово», — повторил голос.

Бестужев подался вперёд и произнёс:

— Како, червь, рцы…

Голос его задрожал, перейдя в надсадный кашель.

— Иже…

Фигура Бестужева пошла рябью, лицо побледнело, став белым как мел. Он тяжело задышал, разевая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Сердце, — еле слышно прошептал он и схватился рукой за грудь.

И тут же вывалился из странной реальности Ключ-камня, оставляя меня наедине с тяжёлыми взглядами.

— «Неверно».

Голоса загрохотали камнепадом в горах.

— «Блюду устав стражи».

— «Подан глас багряного набата».

— «Кметы призваны».

— «Изгоняю татя».

Огромная тень, похожая на крылатого сфинкса, подняла тяжёлую лапу. Взмахнула и ударила меня в грудь, выкидывая из нереальности в грубую действительность.

* * *— Дядя Костя! Дядя Костя!

Кто-то тормошил меня. Дёргал за одежду на груди. Шлёпал по щекам ладонью, пытаясь привести в чувство.

— Х-х-х…

Я с трудом втянул в себя воздух, делая вдох.

— Дядя Костя!

Павел, а это был он, продолжал меня трясти.

— Вставайте! Ну же!

Тяжело дыша, я упёрся рукой в пол и попытался подняться.

В первый момент показалось, что у меня что-то с глазами. Стены комнаты затянула радужная плёнка, в воздухе крутились мутные водовороты, а низкий потолок бурлил, как грозовая туча. Но почти сразу стало понятно: нет, это не галлюцинация, а эфирные потоки, настолько мощные, что их стало видно обычным зрением. Смотреть магическим зрением я поостерёгся, боясь ослепнуть.

— Костя!"

"Екатерина, хлопотавшая над лежащим без сознания Бестужевым, едва держалась на грани истерики.