Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Безумцы! Вы не понимаете, что творите! — продолжал орать Лудильщиков. — Грешно людям отрываться от земли! Господь заповедал нам ходить по земле, а не летать на адских повозках! Преисподняя — вот куда вы повезёте православных!

Он орал, брызгая слюной, будто совсем забыв обо мне.

— Даже смотреть, как несётся ваша проклятая колесница, уже грех! Коровы перестают доиться, а куры дохнут, стоит приблизиться железному чудовищу! Все помещики разорятся на его пути, а крестьяне умрут с голоду! Окрестные деревни вымрут, а земля превратится в пустыню!

— Кхе-кхе…"

"Рядом со мной стоял Евграф Валерьянович, покашливая и кутаясь в овчинный тулуп.

Он пожевал губами, разглядывая Лудильщикова, и недобро прищурился.

— Что же ты кричишь, сударик?

Голос старичка прозвучал не особо громко, но Лудильщиков осёкся и с недоумением посмотрел на Евграфа Валерьяновича. Прочистив горло, он попытался снова завести шарманку:

— Я…

Но старичок цыкнул на него, будто на расшалившегося подростка.

— Нехорошо, сударик мой, работе государственной важности мешать.

По недомыслию али по злому умыслу? Может, тебя подговорил кто?

— Ах ты, старый пень! В злом умысле меня обвиняешь, сморчок? Да я тебя…

Лудильщиков потянулся за плёткой, впадая в ярость и вращая глазами. Ну точно, бывший боевой маг! Насмотрелся я на таких в армии: чуть что не по их, сразу лезут в бутылку. Особенно если видят перед собой человека в статском.

Я был готов прикрыть старичка щитом на всякий случай. Но помощь ему не требовалась. Да и не могла понадобиться в принципе.

Не знаю, что за приём использовал Евграф Валерьянович, но даже меня он смог ввести в заблуждение, хорошенько спрятав свой Талант. Еле теплящийся светлячок? Три раза ха! Стоило ему сбросить маскировку, как мне на плечи навалилась тяжесть искажённого эфира. Будто из глубины океана вынырнуло древнее чудовище, недоброе, опасное, пахнущее давно пролитой кровью, раскалённым железом и сыростью глубоких застенков. Показалось даже, что я слышу скрип дыбы, подкручиваемой умелой рукой, будто колок музыкального инструмента.

Вот только вместо струны там натянут живой человек, готовый «пропеть» любые ноты.

Хватило мгновения, чтобы почувствовать, кто стоит рядом со мной. Никакой не добрый дедушка, не хрупкий старичок, а заплечных дел мастер. Я до сих пор помнил ауру, стоявшую в подвалах особняка Тайной канцелярии в Петербурге. Так вот Евграф Валерьянович пропитался этой атмосферой насквозь, так что её ни с чем нельзя было спутать.