Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если ты думаешь, что я с легкостью меняю свои решения, то ты ошибаешься, Яна. Развод — значит развод.

Словам Тимура хочется верить. Мне хочется, чтобы он говорил ещё и ещё, но Артюша начинает кукситься и ворочаться в автолюльке. Я поднимаюсь с места, тяну к нему свои руки и вынимаю малыша, прижимая его к себе. Он пахнет присыпкой и молоком. А ещё забавно причмокивает губками, и мне тут же хочется приложить его к груди.

— Я покормлю его и скоро вернусь.

— Хорошо, — отвечает Багримов. — Нам нужен разговор, Яна.

Могу только догадываться, о чем он, поэтому киваю и, взяв сумку с детскими вещами, выхожу вместе с Артуром из кухни.

Приложив малыша к груди, испытываю настоящее чувство эйфории. Маленькие ладошки касаются моей кожи, а глазки-бусинки долго и напряженно смотрят, будто боятся, что я опять потеряюсь и пропаду, а вместо груди ему предложат бутылочку.

Спустя десять минут после кормления Артюша засыпает. Я фиксирую автолюльку на диване, чтобы она не перевернулась, снимаю с себя домашний халат и надеваю платье.

Мне хочется выглядеть рядом с Тимуром красиво, хотя бы потому, что я постоянно ловлю на себе его взгляды.

Когда возвращаюсь на кухню, Тимур стоит у окна. Я застываю в дверном проёме и любуюсь им. Такой мужчина, как он, не может не нравиться, даже несмотря на прошлые обиды. Я чувствую, что опять влюбляюсь и пока не пойму, хорошо это или плохо? Вокруг него то и дело вьются женщины — Валерия и бывшая жена, и ещё много тех, кого я не вижу и не замечаю. И каждая из них строит на него свои планы, хочет себе заполучить.

На вопрос, хочу ли этого я, не могу ответить даже самой себе.

Долго рассматривать его мощную фигуру не получается, потому что Багримов поворачивается ко мне лицом и застает меня врасплох. Он фокусирует свой взгляд на моих губах и в два шага преодолевает расстояние между нами.

Жестом собственника Тимур опускает свою ладонь на мою шею и притягивает к себе. Мои пальцы упираются в его грудь, мнут рубашку, ощупывают сильное мужское тело и смуглую кожу.

Вместе с хриплым стоном, вырвавшимся из моих губ, Багримов начинает меня целовать. Дерзко, жадно, горячо, без капли жалости и единой попытки противостоять ему. До головокружения и бабочек внизу живота.

Тихая вибрация на кухонном столе заставляет меня напрячься и, несмотря на желание продолжать, остановиться. Это звонит мой телефон.

Я опускаю глаза и отворачиваюсь от Тимура. Замечаю на дисплее номер мамы, и сердце тревожно сжимается.