Дело оперское. Рокировка читать онлайн

Что будем делать?

— Пусть общается, ведь мы все его разговоры будем слышать…

— А может, лучше его вообще не пускать в камеру?

— Не, пусть идет. Чем больше наговорит, тем дольше будет сидеть…

— А еще сейчас Мыскин пойдет в дом Уткиной за журналом, где она отмечала…

— Я понял…

— Брать его, или что?

— Дай подумать, — Вадим плеснул в стакан минералки и выпил залпом. — Когда он должен туда пойти?

— Да, уж пошел, наверное…

— Иди туда, а как он выйдет из дома, иди за ним. Посмотрим, куда он пойдет, и будем брать…

— Хорошо… тогда я пошел…

Иван вышел из здания ГОВД и сделал большой крюк, чтобы убедиться, что никто не проследил его маршрут.

Оля Уткина сидела на деревянной скамье, поджав под себя ноги. В голове все было спутано и представлялось каким-то единым монолитом: поездка в Уссурийск, пьянка с Коляном, досмотр на КП, арест, пьянка в кабинете УБОП, разговор с Шиловым, и эта сделка с Франкенштейном… фиксатая золотая улыбка Вани Шилова стояла у Оли перед глазами…

Что сейчас будет? Впереди, если верить Франкенштейну, будущее ее вполне определено — сотрудничество со следствием повлечет за собой смягчение приговора, а туманный намек на полное прикрытие совсем не ясен, хотя ведь бывает такое — ради крупного улова жертвуют мелкой сошкой…

Только вот насколько можно ему верить? Насколько можно ему доверять?

Вдруг в камере загремел замок, и открылась дверь.

Оля подскочила со скамьи:

— Миша…

Но неожиданно, вместо какого-то сочувствия, начальник милиции налился кровавой злостью:

— Ты что, сука? Какой я для тебя Миша? Что себе позволяешь?

— Миша, ты что… — Оля попятилась и неожиданно для самой себя опустилась обратно на скамью…

— Заткнись! Сиди, и не рыпайся, пока я буду говорить!

— Миша… — снова пролепетал Уткина.

Из ее глаз вдруг хлынули слезы…

— Ты что, сука, сделала? Я же тебе тысячу раз говорил, что без меня через КП ты не едешь! Говорил, или нет?

— Говорил… — заревела в три ручья Оля.

— А ты расслабилась! Что, почувствовала вседозволенность? Или безнаказанность?

— Думала, что будет, как всегда… — Оля ревела и ревела.

— Индюк тоже думал, — Саблин грозно смотрел на плачущую женщину. — А теперь, Оля, поздно думать. Теперь за тебя будут думать другие.