Кто бы сказал, что это! Любовь? Вот так она выглядит? Разве так ощущается? Любовь! Как много и одновременно мало в этом слове. А если это не она, то что? Кожей чувствую его теплое дыхание, волосы его перебираю, а внутри столько эмоций плещется, что даже страшно становится. Возникает какое-то глубокое интимное чувство, почти болезненное. И слова Роберта вспоминаю, когда он говорил, что нет разницы, сколько ты человека знаешь, просто в один момент понимаешь, что любишь и все. Просто так, не за что, а потому, что он есть.
Раньше я думала что любила Лешу, искренне в это верила, но теперь понимаю, что не испытывала к нему и сотой доли тех чувств, которые испытываю сейчас к Дану. Я, скорее, любила его любовь ко мне. Любила его отношение ко мне, но не его самого. Я люблю Дана. ЛЮБЛЮ. Прокручиваю это слово в голове, перебираю по буквам, пробую каждую на вкус. И безумно боюсь этой любви. Боюсь того, что последует за этим. Что сулит мне эта любовь?
— Когда я был маленький, — неожиданно произносит Дан в мои колени, выводя меня из моего осознания чувств к нему, — до восьми лет я хотел стать доктором.
Таким, как мой отец. Иногда он брал меня с собой в клинику, где он работал, оставлял меня в своем кабинете, и я представлял, что я врач. Я говорил папе, что стану таким же врачом как он, и видел, как он искренне улыбается, гордится мной. А потом я посмотрел фильм про полицию. И захотел стать полицейским. Я боялся сказать об этом отцу. Боялся, что он расстроится, обидится на меня. Украдкой доставал из папиного шкафа его дембельскую форму, надевал его фуражку, закрывался в своей комнате, и представлял себя полицейским.
Однажды папа неожиданно раньше вернулся с работы и застал меня играющим, в его фуражке. Мне стало так стыдно, а папа сказал, что не обижается, что ему не важно, кем я стану, хоть дворником. Он всегда поддержит меня, и будет гордиться мной. Самое главное, чтобы человеком я стал хорошим. А я, Дюймовочка, ни хрена не оправдал его надежды. И врачом не стал и из полиции ушел, и человеком хорошим тоже не стал.
За месяц перед смертью он сказал, что очень хочет, чтобы у меня была настоящая семья, любящая жена и дети. А я и тут его подвел. И с матерью просил помириться, с братом начать общаться, а я пересилить себя не смог…. — Дан не отрывается от моих колен, еще сильнее прижимается, и опять глубоко вдыхает мой запах полной грудью.
— А что произошло у тебя с матерью и братом? Да и с Кристиной у тебя странные отношения.
