А меня эта боль сжирает, дышать не дает. Просишь дать спокойно дышать, спрашиваешь, зачем я тебя мучаю? Если бы я знал, зачем это все, было бы легче. Я соврал, испугался, как последний трус. Понял, что мы начинаем падать. Нас засасывает в это болото. Я был там, Дюймовочка. Я уже один раз тонул в этом болоте с головой. Не хочу туда больше.
Убегаешь от меня, я ловлю тебя. Спрашиваю, что чувствуешь ты? И это твое «не важно» растет комом в моем горле. Снимаешь браслет, отдаешь мне. Я не могу его взять, он твой. Хочу, чтобы он был на твоем запястье всегда.
Чтобы меня не было, а он был у тебя. Браслет падает, звеня, на камни. Мы смотрим на него одновременно. Вот она, вся наша правда: желтое золото, холодное белое, переплетено вместе, но оно разбивается о камни, оно на дне. Скрываешься за дверями туалета. А я продолжаю смотреть на браслет, и понимаю, чтобы так же, в один момент, мы не упали и не разбились, мне надо уйти. Быть мужиком, собрать всю свою силу и больше не встречаться с тобой пока не поздно.
Дождь продолжает лить, небо становится еще чернее, оно такое мрачное.
Порывы ветра разгоняют тучи и нагоняют другие, грозовые. Пробежка на сегодня отменяется. Встаю на беговую дорожку, постепенно прибавляя темп. Слышу вибрацию мобильного на столике. Останавливаюсь. Беру телефон. Кристина. Сбрасываю звонок, отключаю телефон. За последний месяц она звонит почти каждый день. Не знаю, какого черта ей надо. Я не отвечаю на ее звонки. Мне претит слышать ее голос. Как правило, после звонка она шлет сообщение, я удаляю, не читая их.
У нее было достаточно времени для разговоров со мной, она им не воспользовалась. В груди разрастается тревога, сопровождаемая щемящей болью. Дышать становится труднее. Да что сегодня со мной такое?! К черту все! Оставляю телефон дома. Иду в зал, чтобы тренировками выбить из себя все это дерьмо. Делаю силовые упражнения на все мышцы. Тягаю железо до изнеможения, пока пот градом не пойдет, и мышцы все не забьются. Немного отдыхаю, иду к груше. Отрабатываю удары руками и ногами.
Но, сука, на душе легче не становится.
Тревога не покидает. Как будто случилось что-то. В голове мелькают нехорошие мысли об отце. Но я гоню их от себя. Я звонил ему вчера вечером. У него было все хорошо, договорились встретиться с ним сегодня в клинике. Он согласился поговорить с одним профессором. Я надеюсь на то, что врач убедит его начать лечение. Еду домой. Принимаю душ. Работу никто не отменял."
"Прохожу в приемную. За стойкой секретаря сидит девушка.
