– Он раньше жил здесь же, через улицу Иередню, кажется, на самом углу… Наверно, и теперь еще живет… А где же ему жить! Вы его легко найдете, там всего несколько домов…
– Нам нужен точный адрес, – твердо говорю я.
– А как же! Адрес должен быть! Найдем. Здесь ничего не может потеряться!
Ивар смотрит на кучу бумаг в ящике стола с нескрываемым отвращением. Не потому, что из–за небрежности старика мы потратили несколько часов на поездку в исполком и копанье в картотеках, а потому что любовь к порядку, доходящая до бюрократизма, у Ивара в крови.
Это его качество может даже разозлить. Да его каллиграфический почерк: каждая буква у него словно нарисована, того и жди примется их раскрашивать. Он даже виньетки умеет рисовать. Во времена до изобретения Гутенберга за переписывание священных книг в тихой монастырской келье он получил бы отпущение всех своих грехов, а их не так уж мало.
С Иваром мы познакомились так, как обычно знакомятся с новичками оперативной службы, прибывшими из университета или из школы милиции.
Мне позвонили из районного отделения, что ночью задержана группа, специализировавшаяся на ограблении гаражей. Главарь только что начал сознаваться, чтобы к моменту суда иметь хоть какие–нибудь смягчающие вину обстоятельства. Его слезливые признания были вызваны еще и другой причиной: если милиции удастся найти какую–то часть из проданных вещей, то материальный убыток понесет покупатель краденого, а для виновного удержания по исполнительному листу сократятся как раз на эту сумму. Будучи рецидивистом, главарь не мог не знать этого.
Группа совершила около тридцати ограблений, и два из них – в пределах моего участка. Дневников взломщики не ведут, и некоторые факты у них из головы улетучиваются, поэтому очень полезно бывает поприсутствовать во время дознания, задать кое–какие вопросы, относящиеся к интересующему участку, – практика показывает, что в таких случаях можно почерпнуть много полезных сведений.
В углу кабинета, где допрашивали преступника, сидел высокий парень атлетического сложения.
Я понял, что он пришел сюда из какого–то районного отделения, с той же целью, что и я. Меня только удивило, что он все время что–то записывал в книжечку. Девять десятых сыщик должен держать в голове, а увековечивать все это на бумаге – задача следователя.
Тут кто–то вошел и сказал несколько слов на ухо моему коллеге за письменным столом. Он сразу выслал арестованного в коридор – оставить там его можно было смело, выход из здания все равно для него закрыт.
