Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Где?

– Идите вперед!

Дохожу почти до самого домика, но ничего не замечаю.

– Дальше идите по моим следам!

На взрыхленной земле видны глубокие следы. Они ведут к задней изгороди участка, где сетка между двумя столбами разобрана и смотана. Следы одного человека, других нет."

"– Я тут весной всегда утопаю в воде, если канава не вычищена, – говорит он за моей спиной. – Мы туда ничего не бросаем – сама засоряется. Раньше я очень мучился – другие уже давно все посадили, а у меня еще полно воды на участке.

Тогда я стал осенью немного подкапывать, и скажу вам – помогает. И теперь, смотрю, то же самое: канава полна почти до краев, значит, возле стока застряла какая–то кочка. Надо копнуть раз–другой – уровень спадет. А тут глядь – возле моего участка тоже кочка. Пойду, думаю, откопаю… Какая там кочка – целый пень!

На дне канавы ничком лежит человек. Мертвый. Я вижу часть его спины в грязном темно–синем плаще и затылок. Затылок густо залеплен кровью, поэтому я предполагаю, что рана – от удара, а не от падения навзничь.

Жидкие, серые волосы пожилого человека.

И ни одного следа ни на этой, ни на той стороне канавы.

«В теплую погоду труп всплывает через два–три дня, в холодную – немного позднее, и обычно всплытию не препятствуют даже привязанные тяжести», могу я процитировать из учебника криминалистики, хотя и не намерен вмешиваться в компетенцию судебного медика.

Поверхность воды в канаве зеленая, она покрыта водорослями, похожими на крохотные листочки.

Я знаю, что каждый такой листочек – самостоятельное плавающее растение, у которого нет корней, знаю также, что этот слой в толщину может достигать более десятка сантиметров, но никак не могу вспомнить, как это растение называется. Если я вообще когда–нибудь это знал.

– Пойду поищу телефон, – говорю я. – А калитку пока заприте, пожалуйста.

– Мне тут остаться? – не скрывая неудовольствия, спрашивает старичок.

– Если уж начали помогать милиции, то делайте это до конца – стойте как скала и никого не подпускайте.

Сторож знает всех владельцев огородов?

– Куда там! Да и меняются они.

На асфальтированной дороге я встречаю двух старушек с огромными охапками бело–фиолетовых цветов. Благодаря таким вот старушкам цветы можно купить в Риге даже поздно вечером. Мимо меня пролетает машина, затем другая – правила движения здесь толкуют весьма свободно. Даже неуклюжий хлебный фургон промчался на скорости не менее чем восемьдесят.