Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— За меня вам тоже нечего беспокоиться! По правде сказать, я не чувствую вины перед мужем. Мы с вами ведь не делаем ничего плохого, не так ли?

— Конечно!

День был туманный, теплый. Земля уже побурела и почти оттаяла, лишь кое–где виднелся грязновато–белесый, осевший снег. Дорога к лесу была покрыта грязью, местами обледенела. Витолд бережно взял свою спутницу за локоть, поддерживая в опасных местах.

Когда они по мокрому мху углубились в лес и темно–зеленые лапы старых елей сплелись над ними огромным шатром, Витолд остановился и сказал тихо:

— Я приветствую вас, Бригита! Теперь, когда мы одни, я могу, наконец, поздороваться с вами так, как мне хотелось.

Он взял руку Бригиты, снял с нее варежку и несколько раз поцеловал.

Потом они бродили по лесу, вели себя как малые дети, сбежавшие от взрослых, болтали о разных пустяках, то молчали, то смеялись без причины. Витолд говорил много, но на этот раз не о своих чувствах, а только о природе.

Бригита не скучала ни минуты.

Витолд показал Бригите снимки.

Бригита даже удивилась — она и сама раньше не знала, как хорошо иногда выглядит. И потом, это новое, необычное выражение лица… Мечтательное, зовущее… Глаза, ожидающие чуда…

— Странно, — сказала она, — никогда не думала, что могу так быстро сблизиться… Просто невероятно…

— Невероятно? Но прекрасно.

— Да. Прекрасно, — призналась Бригита.

Незаметно для себя Бригита рассказала Витолду о своей жизни: о полудетских грезах и будничной действительности, о своем разочаровании в Нилсе…

— Об этом мне, вероятно, не следовало рассказывать, это касается только меня одной, — добавила Бригита задумчиво.

— Нет, нет! Не обижайте меня, — возразил Витолд пылко. — Меня касается все, что касается вас и вашей жизни, любая мелочь. И я понимаю, глубоко понимаю вас. И мои лучшие мечты жизнь всегда загоняла в тупик, и меня всюду встречало разочарование… Трудно говорить об этом, Бригита… Моя ранняя седина без слов свидетельствует о том, что судьба заставила меня дорого заплатить за нежелание удовлетвориться серой, будничной жизнью…

И так же доверчиво, как только что Бригита, Витолд стал рассказывать ей о себе.

Ни в чем ему не было удачи — и в любви тоже, хотя именно в любви он нуждался больше всего, ибо ему казалось: если рядом с тобой человек любящий и любимый, все остальное можно стерпеть, всего можно достичь…"

"Бригите не надоедало слушать. В том, что Витолд много страдал, она не сомневалась.