Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На тротуаре через дорогу играла группа детей, у их ног лежал брошенный баскетбольный мяч. Они с широко раскрытыми глазами и ртами глазели на мою машину. Я запер двери и подошел ближе.

– Если машина все еще будет здесь и все ее детали останутся на месте, когда вернусь, каждому дам по сотне баксов, – сказал я, обращаясь к ним.

Глаза пятерых мальчишек расширились еще больше, и все они нетерпеливо закивали. Я дернул подбородком в знак заключения договора и пошел дальше по улице, раздраженный тем, что меня от нее отделяло еще целых два квартала.

Завернув за угол и увидев комплекс, находившийся по указанному адресу, я зарычал. Она жила в чертовой дыре. И не просто в дыре. Это место следовало снести много лет назад. Парадные ворота покосились, а из-за облупившейся краски и гниющего дерева создавалось впечатление, что все здание вот-вот рухнет.

Ради всего святого, да тут даже разбил лагерь бездомный!

Однако улица казалась тихой, и это дало мне немного времени подумать, как убедить мою девочку съехать отсюда и перебраться ко мне.

Сжечь жилой комплекс дотла?

Только меня посетила эта мысль, как из-за угла, словно мираж, появилась она. Монро плотно прижимала рюкзак к груди и смотрела под ноги, будто всеми силами старалась ни с кем не встречаться взглядом.

Фотографии не передали всего. Я стоял в тридцати футах от нее, и мой член затвердел от этого лица… этих волос… и тела…

Она была настолько красива, что это просто нелепо.

Мне хотелось похитить ее и запереть, чтобы больше никто не увидел ее совершенства.

Когда она проходила мимо бездомного, я напрягся, и тут он приподнялся из-под груды потрепанных одеял, цвет которых из-за пропитавшей их грязи не представлялось возможным различить. До меня донеслось тихое бормотание голосов. Как только она с ним заговорила, напряжение в ее теле спало.

А потом она улыбнулась.

И я почувствовал себя так, словно меня прокляли, словно мой член никогда больше не расслабится. Эта улыбка уничтожила меня. Сердце бешено колотилось о ребра.

Я всегда считал себя довольно разумным парнем.

После смерти брата я делал все возможное, чтобы не стать говнюком. Если видел пожилую леди, переходившую улицу, я помогал ей. Не давал девушкам ложных надежд. Следовал закону… Кроме как на дороге.

Мое поведение соответствовало привлекательному и приятному образу «золотого мальчика».

Но вот я здесь и размышляю о таких вещах, которые мне и в голову не приходили, пока я не увидел ее фотографию.

Я мог думать только о том, как поглотить ее.