Но это… Я как дурак иду и думаю только о том, что произошло в саду, а она — о своей книжке.
— А я думаю о тебе, — зло ответил я. — Извини, так уж я сентиментально устроен.
Она внимательно посмотрела на меня и вдруг мягко улыбнулась и погладила меня по щеке.
— Не сердись, милый. У нас все было хорошо, просто отлично, но зачем это обсуждать? Если это будет когда-нибудь еще раз — я буду рада. Если нет — то нет, тогда и говорить не о чем. Верно?
Я не нашел что ей возразить, но разочарование свое скрыть не смог.
Правда, уже через минуту мне стало смешно. Ну что это я, в самом деле, слюни распустил! Она права. Мы знакомы с ней слишком мало, чтобы из факта физической близости делать выводы о развивающихся отношениях. Она же не может знать, как сильно она на меня действует и как странно мне то, что со мной происходит. В ее глазах мой порыв — эпизод, экспромт разведенного мужика на отдыхе, не более того. И если она не видит за всем этим переполняющей меня нежности, то это моя вина, а не ее.
Мы прошли мимо очередного открытого ресторана и поравнялись с небольшим павильончиком, витрины которого были плотно уставлены рядами видеокассет.
Это был пункт проката. Я скользнул глазами по надписям на кассетах и собрался было уже идти мимо, но вдруг мое внимание привлекло нечто совсем уж не кассовое. Я увидел многократно повторенные названия: «Освобождение», «Победа», «Битва за Берлин», «Блокада», «Подвиг разведчика», «Сильные духом». Я даже решил было в первый момент, что мне померещилось. Но нет, кассеты лежали ровными стопками, пять «Освобождений», столько же «Побед» и «Блокад», остальных названий было еще больше — по восемь-десять штук.
Чудеса какие-то! Здесь, в курортном городе, переполненном «новыми русскими»? Я сделал шаг вдоль витрины и удивился еще больше. Теперь моему изумленному взору предстали многочисленные названия фильмов 40 — 50-х годов: «Простая история», «Неоконченная повесть», «Все остается людям»…
Павильон был открыт, надпись у входа гласила, что работает он круглосуточно.
Я заглянул внутрь и увидел знакомую физиономию юного видеобизнесмена Лени, который поставлял видеокассеты Николаю Федоровичу Вернигоре.
— Давай зайдем, — сказал я Татьяне, открывая перед ней дверь.
Леня сразу меня узнал.
— Здравствуйте. Вы ко мне или хотите кино взять?
— К тебе. Скажи, пожалуйста, почему у вас тут так много старых фильмов? Их что, кто-нибудь берет?
— У, еще как берут! Мы специально столько копий наделали, чтобы всем хватило.
