Он чувствовал это, но не мог точно ответить себе на вопрос, как именно его ждут и почему его так согревает мысль об этом ожидании. Он был ей нужен. Нужен, не так как другим женщинам, не так как другим людям. Как-то по-особенному. И также по-особенному ему была нужна она.
Он подумал, что уже никогда не сможет быть ни с одной другой женщиной. Эрта была слишком особенной. Эрта слишком хорошо пахла. А теперь также хорошо пахнет он. Даже его мачеха и Минерва, которых раньше он любил больше всех остальных женщин на свете, успели доставить ему несколько непривычных неприятных моментов, находясь в непосредственной близости от него.
Не говоря уже об Ульрике, ее служанке и городских женщинах. Отец таких эмоций не вызвал. Может быть, потому что это был отец, а может быть, потому что его отец был мужчиной и он никогда не задавался вопросом о приятности физической близости мужчин. С мужчинами все было как обычно. Ничего не изменилось. Только женщины начали доставлять ему неприятные ощущения несвежестью своего тела, которая отсутствовала у Эрты.
Это его одновременно и успокоило и обеспокоило. Успокоило, потому что он теперь точно был уверен, что мужчины его никак не интересуют в интимном плане, но его беспокоило то, что он никак не мог понять, почему его все еще интересует Эрта, в которой было так много мужского, и интересует очень сильно. А может быть, не было? Может, все мужское было в ней только снаружи? А внутри она была самой настоящей женщиной? Он вспомнил ее нежность, недавние стремление к красоте и нерешительность, и это еще больше убедило его, что мужского в Эрте не так уж и много.
О прошлой ночи он старался не думать, эти воспоминания вызывали в нем мысленный хаос и тоску.
Но, потом, воспоминания все же одолели его и его мысли начали возвращаться к тому, что между ними произошло на конюшне. И ему стало жарко и тяжело дышать от этих воспоминаний. Он даже на ходу снял с головы шлем, чтобы ветер утихомирил в нем эти опасные воспоминания. Да, если они с Эртой перестанут быть нужны друг другу, ему придется стать самым настоящим монахом, буквально, во всех смыслах этого слова.
Почти безгрешным. Ни одна женщина никогда не сможет заменить ему Эрту. То, чем они занимались, было крайне непристойно и позорно. Но, его воспоминания протестовали против этого. Он не чувствовал в произошедшем ни позора, ни непристойности. И его воспоминания непостижимым образом не конфликтовали с его разумом и логикой, и говорили ему, что все произошедшее было чем-то чистым и высоким.
