Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она была прекрасна тогда — в своей стихии, она была прекрасна сейчас — решительная, профессионал до кончиков пальцев. Но до боли отчуждённая. Такая равнодушная ко мне, что мышцы сводило от лютой обиды. Она совсем не любила меня? Вспоминала хоть иногда?

— Я думал, ты меня не узнала. — мельком взглянув на малышку и удостоверившись, что у неё всё хорошо, снова уставился на Катю.

— Тебя забудешь. — усмехнулась, не поднимая лица.

— Как у тебя дела, медовая-бедовая?

— У меня всё отлично. — заглянула через мою руку на малышку.

— Она наелась. Теперь возьми её вертикально и прислони головой к плечу. Нужно, чтобы вышел воздух, которого она наглоталась. Поноси её так немного, только спинку и головку придерживай.

— Кать…

— Если с кормлением ты разобрался, то помогу тебе её искупать и переодеть. — Не слушая, обогнула меня по дуге. И снова я догонял её. — Ребёнок неухоженный, видимо, у матери совсем не было сил на малышку. Только кормить, обтирать и подгузник менять.

— Как она, кстати? — зашёл следом за Катей в ванную.

— Надеюсь, всё обойдётся. Ты вовремя вызвал скорую.

— А ты, Кать? Замужем?

Обручального кольца на её пальце не было, но кто знает — может, ей по правилам нельзя его носить на работе.

— Саш, давай искупаем ребёнка. У меня очень мало времени.

Она снова ушла от ответа. настроила воду в кране, приготовила большое полотенце, какие-то баночки-бутылочки, мечась по квартире мимо меня, держащего на руках Аню.

Я не представлял, как можно искупать такого крохотного ребёнка.

Ни посадить, ни положить в ванну с водой, но Катя сделала всё проще: заставила меня держать малышку на ладонях, а сама быстро и ловко намыливала её и аккуратно смывала пенку мягкой, тёплой струйкой душа.

Мы стояли так близко друг к другу, почти прижавшись, и я, не вытерпев, наклонился к её волосам. Сквозь запах больницы, медикаментов, дезинфицирующих средств пробивался её собственный медово-полынный запах.

— Вот так, хорошо. — обернула малышку в большое полотенце, забрала из моих рук и ласково улыбнулась ей.

— Вот теперь мы чистые, зайчики пушистые, да Анюта? Сейчас мы наденем новый подгузник, комбинезончик и будешь ты у нас самая красивая девочка.

Катя ворковала над малышкой, мягко промокая влагу с её крошечной головки, сноровисто протирала складочки ватным тампоном, смоченным детским маслом. Сыпала прибаутками и стишками. Аня внимательно слушала, а потом расплылась в самой милой улыбке. Загулила, дёргая ножками и ручками.