И где они теперь все? Он молчит пока, но как предъяву выкатит – кто с ним объясняться будет? Ты, что ли, пойдешь?
– Ну…
– То-то же. Думать надо. К торгашу опять ребят послать, пусть тряханут кого-нибудь.
– Охуенно! Тут уже одного такого тряханули.
В ответ раздается кашель. Видимо, второй собеседник ничего лучше придумать не смог.
Осматриваюсь, нахожу рядом какой-то ящик и осторожно, стараясь не шуметь, подтаскиваю его поближе к стене. Придерживаясь рукой за подоконник, забираюсь на ящик и осторожно заглядываю в окошко.
Одного из собеседников вижу сразу. Он стоит около двери и держит в руках опустевший поднос. Надо полагать, это тот, кто относил обед. А где же сам главарь? В моем поле зрения его нет. Надо думать, он лежит около окна, и с моей позиции его просто не видно: заслоняет подоконник. А если залезть как-нибудь повыше? Внутренний голос ехидно интересуется, за каким-таким хреном требуется вся эта акробатика. Ну, залезу, ну, увижу – дальше что? Откровенно говоря, я и сам не знаю ответ на этот вопрос.
Когда я пробирался к бандитскому логову, у меня, разумеется, были какие-то предварительный план действий. Но вот именно сейчас все эти наметки разом вылетели из башки. Как все-таки хорошо было героям всевозможных боевиков: никакие сомнения их не терзали, нравственные и иные муки не посещали. И даже тривиальный насморк робко обходил стороной. На моем месте какой-нибудь доморощенный терминатор уже давным-давно расстрелял бы картечью всех обедающих, после чего, ворвавшись в дом, повесил бы главаря на собственных кишках.
Но я как-то очень смутно представляю себе весь этот процесс. Моя фантазия дальше первого выстрела упорно не идет. Да, я стрелял и даже кого-то убил, но все это было в ситуации, когда никакого другого выхода не оставалось. А здесь я должен хладнокровно прицелиться в обедающего человека и нажать на спуск. Да, в глубине души мне понятно, что этот самый человек, окажись в моей ситуации, скорее всего, ни на секунду не задумается. Но это он. А я совсем другой человек! Не убийца, не грабитель и не бандит.
И просто так, не испытывая никаких эмоций, нажать на спуск, наверное, не смогу."
"Тихонько слезаю с ящика и топаю вдоль стены. Куда, зачем? Ответа нет. Сделав еще несколько шагов, останавливаюсь под открытым окном. Прямо передо мной на земле лежит выброшенный из окна комод. Или еще какой предмет мебели, который, возможно, называется как-то по-другому. Не знаю, в моей голове отчего-то всплывает именно это слово.
