Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не дождавшись на пристани, отец Арно поднялся к судовому врачу – они должны были ехать в его каюте…

– Да-да, мой дед был главным инженером пароходства, и этот врач был старый друг деда…

– И врач объяснил ему, что у Наташи, Натальи… как ты сказал? Алекс…

– Алексеевны, это не важно, продолжай.

– …начались роды по дороге на пристань, они были вынуждены повернуть обратно и ехать в больницу…

– Не по дороге на пристань, а прямо на пристани. К городу приближались красные.

Царила жуткая паника, люди пытались пролезть на пароход, с билетами и без, капитан был вынужден отказывать. Стояла давка, все наседали друг на друга, женщины плакали, умоляя взять их на переполненное судно, толпа продолжала стекаться на пристань. Дмитрий нес чемоданы, а беременная Наталья держала впереди себя дорожную сумку, охраняя ею живот. Толпа стиснула сумку, Наталья пыталась ее вырвать. Она стала звать мужа, которого уносило все дальше от нее, он что-то кричал ей в ответ.

Охваченная паникой, она дернула сумку изо всех сил и упала. Прямо под ноги обезумевших людей. Когда Дмитрий вытащил ее из-под груды тел и чемоданов, у нее уже были родовые схватки…

Вадим внимательно взглянул на Максима.

– Скажи мне, – спросил он, – ты уже видишь кино?

– Догадался? – усмехнулся Максим.

– Нетрудно. Сценарий есть?

– Пока только в голове.

– Будешь делать фильм?

– Есть такая мысль.

– Совместный пойдет?

– Отличная идея, только какой твой интерес?

– У нас любят экзотику… К тому же здесь замешаны французы, русско-французские отношения…

Они расплатились и вышли в душную ночь. Море было беззвучно и черно, отражая лишь огни разукрашенной к фестивалю набережной, которая продолжала жить своей праздной и светской жизнью даже ночью.

– Погоди, – остановился вдруг Вадим, – ты сказал, что твоего отца отдали в детдом в начале тридцатых.

Так?

– Да.

– Ему должно было быть больше десяти лет! Разве могло случиться, чтобы он забыл свою фамилию?

– Отцу было четыре года, когда бабушку сослали. Тот ребенок, который чуть было не родился на пристани, умер вскоре от тифа…

– Бог мой! Как это все ужасно… Хорошо, что у вас теперь демократия. – Максим усмехнулся. – Мы наконец узнали правду о вашей стране. О вашей великой и страшной стране.