Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но знаете, какое он дал еще объяснение? В тот самый раз, когда Соня увидела его в саду и приняла за Пьера, – в тот самый раз он пришел в сад с целью немного раскопать яму!

– Раскопать яму… Зачем?!

– Не поверите, Максим! Он хотел, чтобы тело Арно поскорее нашли. Потому что если бы тело пролежало дольше в мокрой земле, оно бы разложилось еще больше, а он пожалел Соню! Пощадил ее нервы.

Максима передернуло.

– Он больной. Скажите им, пусть его покажут психиатру. Впрочем, нет, не надо, а то еще освободят его от ответственности за все, что он сделал… Не надо, не говорите.

Реми улыбнулся.

– Они сами решат, Максим.

Вход в метро был перед ними.

– Я постараюсь приехать на похороны, – сказал Реми. – Но не уверен: такое накопилось в делах, пока убийством вашего дяди занимался…

Он коснулся рукава Максима.

– Если не увидимся – до свидания. Я вам желаю успехов. Я обязательно схожу ваш фильм посмотреть, когда пойдет…

Максим тряхнул протянутую ему руку с таким чувством, что детектив, не удержавшись, сошел с места.

"Что ж, хеппи-энд, думал Максим, возвращаясь домой. Преступник в тюрьме, вернее, в тюремной больнице; Пьер на свободе, Соня при Пьере, Ксавье при своем вине, столик при законном наследнике… Мадлен тоже не в убытке: она взяла на себя все хлопоты, легко уступленные ей Соней, связанные с похоронами Арно Дора, которые Мадлен намеревалась сделать очень пышными, и, похоже, наслаждалась ролью дочери знаменитого актера – договаривалась с различными организациями, с медиа, давала интервью… К тому же это послужит рекламой для ее бизнеса… Вадим занят по уши монтажом незаконченного, но уже разрекламированного фильма… Всем сестрам по серьгам.

И ему пора возвращаться. В понедельник похороны – во вторник в Москву.

Там его ждут его дела, его фильмы, его женщины.

Сценарий они так и не написали с Вадимом. Максим вдруг понял одну очень простую вещь: он не готов к этому фильму. Он смотрел на историю своих предков глазами потомка, знающего трагический конец их истории. И пафос этого трагического знания накладывал свой отпечаток на каждую увиденную им в воображении сцену, разворачивая действие, тяжелое и мрачное… Он был еще не готов увидеть эту жизнь их глазами, глазами людей, эту жизнь живших, глазами, полными любви, надежд, иллюзий, страха – и снова надежд… А за темы, к которым ты не готов, лучше не браться.

Пока что они условились с Вадимом продолжить работу через два месяца – надо отойти от всех этих ужасных событий, так плотно занявших его время и мысли.