Голос сорвала его звавши, никакого толку. Уехала домой, думаю, сам явится, а душа-то болит. Хозяева уж очень свою живность любят, и если с котом этим беда случится... Делать нечего, вечером сюда пошла. Кота нет. Тут уж я, конечно, расстроилась и даже испугалась, по улице пробежалась из конца в конец. Идет Вера Игнатьевна, она в тридцать третьем доме живет и тоже на котах помешана, у нее своих двое, персидские, красоты невероятной. Человек она хороший, мы всегда с ней поговорим, когда встречаемся. Ну, я ей про Валерика рассказала, стали вместе искать.
Все без толку. Очень я расстроилась, домой вернулась, но только о коте и думаю. Всю ночь не спала. Под утро звонит Вера Игнатьевна, у нее астма, бывает, так задыхается, что лежать нет никакой возможности. Она в сад выходит и подолгу сидит, ей там легче. И в ту ночь вышла и Валерика моего увидела. Он у них в саду в клумбе сидел. Хотела его поймать, а он, негодник, на дерево забрался, сидит и орет там. Она мне и позвонила, зная, как я переживаю.
Что, мол, жив кот, с дерева слезет и она его до утра где-нибудь запрет, чтоб опять не удрал.
Я-то обрадовалась, а потом решила до утра не ждать, чтоб опять не сбежал куда. Ну и пошла к ней, мне тут идти-то десять минут, и фонари горят, да и возраст у меня такой, что вряд ли кто мной прельстится. Подошла к калитке, чтоб семейство ее не будить, звонить не стала, Веру Игнатьевну позвала, а она меня ждала, тут же открыла. Валерик как меня услышал, сразу прибежал, на руки его взяла, а он весь дрожит. Настрадался, бедный.
Он ведь кастрированный, на улицу его не выпускали, только в саду гуляет. Понесла я его домой, и Вера Игнатьевна пошла со мной, не спится, да и у меня сна ни в одном глазу. Сели с ней на веранде, ночь слушаем. Даже свет не включали. Тогда Кондаревский и подъехал. Вера Игнатьевна еще удивилась, ни свет ни заря, говорит. А уж утром, когда я пенсию ждала, позвонила Людмиле Сергеевне, жене Кондаревского, о здоровье справиться. Оказалось, она дома. Вот я и думаю, муженек ее сюда с какой-нибудь никудышной приезжал.
Везти куда-то надо, а дома жена. Когда ее нет, он не больно-то стесняется, но уж при жене и его наглости не хватит. Так мы с Верой Игнатьевной и решили. Точно, привозил кого-то.
– Вы его видели?
– Кондаревского? Нет. Только машину. Ворота открыл и машину в гараж загнал.
– Долго он пробыл в доме?
– Мы минут через пятнадцать после этого разошлись, но Вера Игнатьевна говорит, за ним машина приезжала, где-то через полчаса.
– Машина? – нахмурилась я.
