Но сама в навозе не привыкла ковыряться». Хотите знать мое мнение?
– Говори, – велел Никита."
"– Маслов – моральный садист, – начала Ната, – ему доставляло удовольствие жену мучить. Да не всякая согласится терпеть. Трудно найти бабу, которая безропотно на табуретку голой сядет. Небось она в невестах так себя вела, что жених сообразил: это прекрасный объект для издевательств – ноги о такую можно вытирать. Мерзавец решил устроить себе кайф, специально отволок новобрачную в село, в отвратительные условия. Решил сразу начать ломать жену.
Оксане следовало ему вмазать. Опустить на башку ведро! Уехать! А она покорно таскала воду из колодца. «Да, милый! Как хочешь, любимый». Тьфу! Вот дура! Жаль, мы не знаем, с кем он до Оксаны жил. Я уверена, что Маслов пытался всех своих любовниц на колени ставить, да, наверное, не всегда получалось. Оксана одна такая оказалась. Вот только смиренная покорность мало-помалу приедается. Садисту нравится, когда жертва трепыхается, сопротивляется, рыдает, ему нужны страдания. Но человек не может постоянно мучиться.
Это как соль, сначала она растворяется в стакане без следа, а потом вода насыщается, и все! С теми, кто попал в лапы морального садиста, та же петрушка. В первые годы они испытывают гамму негативных эмоций. Потом конец. Или жертва убегает, или превращается в самое несчастное существо! Вспомните, что сказала Ирина? Когда Маслов после красивого ухаживания попытался ее унизить, девушка его сразу прогнала. Пришлось искать ему другую жертву. Почему Игорь вообще решил завести другую? У него же есть беспредельно покорная Оксана.
А вот потому и завел любовницу. Раствор насытился. Госпожа Маслова не спорит, не плачет, ничего не просит, выполняет любые его прихоти. Не интересно ему стало. Небось у него до Ирины и другие бабы были. Жена для него остывшая каша, но он не прочь ее по полу размазать. А все началось с медового месяца в Войтыкове.
Борис схватил мышку.
– В селе с таким названием у Маслова есть участок с домом, баней, хозпостройками. Ранее он принадлежал его матери.
Незадолго до смерти она подарила сыну недвижимость. У Игоря Кирилловича много земли, прямо немереные сотки.
– Хороший капитал, – протянул Никита.
– Только не Войтыково, – возразил мой секретарь. – Богом забытое место, газа, водопровода, электричества нет. Деревня давно скончалась, вокруг нет никаких населенных пунктов. Неподалеку был поселок Вокинск, он вырос вокруг птицефабрики. Но та давно приказала долго жить, поэтому поселок тоже тихо умер.
