Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ему стало известно о провокации, готовящейся там для дестабилизации обстановки и разрыва договора между Россией и Украиной. Несколько украинских спецназовцев, переодетых российскими моряками, должны были затеять массовую драку, сопровождаемую убийствами мирных жителей. К счастью, ребята из УФО вовремя нейтрализовали этих лжеморячков и не допустили кровопролития.

Находился ли тогда среди них Глеб Грин, президент не знал. Этот человек был приставлен к нему в качестве то ли консультанта по щекотливым вопросам, то ли личного телохранителя, то ли специалиста по особым поручениям.

Порекомендовал его предшественник Астафьева, сказавший в доверительной беседе:

– Ты, конечно, можешь отказаться от его услуг, Анатолий Дмитриевич, но я бы не советовал. Майора Грина я оставляю тебе не для подвоха и не для того, чтобы он тайно следил за тобой. Этот человек незаменим.

– В ситуациях какого рода? – поинтересовался тогда Астафьев.

– Во-первых, в ситуациях того рода, которые не разрешишь посредством легальных методов. Во-вторых, когда больше просто не к кому обратиться.

Он был для меня кем-то вроде ангела-хранителя.

– Могу ли я уточнить, как именно ты использовал его, Владлен Вадимович?

Силин покачал головой, улыбаясь:

– Не спрашивай, Анатолий Дмитриевич, все равно не отвечу. Слишком личный вопрос.

Грина при себе Астафьев оставил, однако доверяться ему не спешил. Пожалуй, отношение к этому человеку переменилось одним зимним вечером, когда Астафьеву, блаженствующему у камина, захотелось вдруг поболтать с кем-то за бокалом доброго шотландского виски, и он вызвал к себе Грина.

"Тот явился без тени смущения и совершенно не заспанный, хотя время было не просто позднее, а давно перевалило за полночь. Его узкое, резко очерченное лицо выглядело в отблесках пламени абсолютно незнакомым, и Астафьев машинально отметил, что, если бы Грину вздумалось отрастить бородку клинышком, он запросто мог бы сыграть Мефистофеля на театральной сцене. Еще Анатолий Дмитриевич отметил, как непринужденно Грин держится, как свободно сидит и насколько уверен его взгляд, хотя очень многие видные политики в подобной ситуации начинали вести себя скованно и принимать деревянные позы.

Предложение выпить было воспринято без удивления. Грин поблагодарил, плеснул в бокал немного «Хэнки Баннистер», пригубил и уставился на огонь в распахнутом зеве камина. Астафьев, последовав его примеру, стал задавать вопросы на самые разные темы, пытаясь поймать собеседника на противоречиях или раскусить его натуру.