Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Какой у меня нимб? Разве я его достоин? Вот разве что терновый венец…

– Не торопись в мученики, Мирек. Твои недруги только этого и ждут. И они набросятся на тебя, если ты не победишь на выборах.

Это были не пустые слова. Врагов у братьев Корчиньских было много, а наиболее опасными из них являлись арестованные однажды министр внутренних дел Януш Качмарик и шеф польской полиции Конрад Корнатовский. Мог отомстить также влиятельный бизнесмен Яромир Нетзель, побывавший за решеткой благодаря стараниям братьев-близнецов.

Многие влиятельные политики мира тоже были настроены против Корчиньского. Среди них были Астафьев и Силин, а также все немцы поголовно, которых Стас и Мирослав постоянно заставляли платить по разнообразным счетам вековой давности. Даже в Вашингтоне, для которого Польша долгое время была основным союзником в Европе, охладели к Корчиньским. И когда один из них погиб, второму сделалось вдвойне тяжелее нести свой крест по жизни.

– Я обязан победить, – прошептал Корчиньский, уставившись остекленевшими глазами на языки пламени, пляшущие в камине.

– Или со щитом, или на щите."

"– Я верю в тебя, – проникновенно произнес Мышкевич. – Больно говорить об этом, но авиакатастрофа под Смоленском превратила тебя в общенациональный символ. Сочувствие Польши на твоей стороне. Твоим же соперникам придется критиковать тебя, несчастного человека, пережившего страшное горе…

– И раскрывшего чудовищный заговор России против нашей страны! – напомнил вскочивший с кресла Корчиньский.

Возбуждение переполняло его.

Он снова казался себе мессией, для которого не существует ничего невозможного. Польша, Россия, да и весь остальной мир расстилались под воспарившим на седьмое небо Корчиньским, когда требовательный телефонный звонок вернул его на землю.

– Кремль, – прошептал он, указывая пальцем на красный телефонный аппарат без клавиш или диска для набора номера. – Что им от меня понадобилось?

– Узнаешь, когда возьмешь трубку, – резонно заметил Мышкевич. – Смелее, Мирек, смелее. Сейчас ты хозяин положения.

– Да, – пробормотал Корчиньский, – хозяин.

На негнущихся ногах он приблизился к столу и поднес к уху телефонную трубку. На связи был Астафьев. Голос российского президента звучал на втором плане, заглушаемый приятным баритоном переводчика, но на Корчиньского он подействовал как гром среди ясного неба.

Потому что Астафьев знал о существовании разоблачительного фильма. Потому что он предлагал поговорить об этом откровенно и открыто, как подобает добрым соседям.