Она дергает рукой и фыркает:
– Не мешай.
Наклоняю голову и целую ее в затылок, вдыхая едва уловимый аромат шампуня. Я не знаю, откуда эта нежность. Она рвется наружу, проявляясь в постоянном желании касаться, чувствовать, слышать. И правда похоже на наваждение или проклятие. Не первое в моей жизни, но впервые в таких масштабах.
– Рождественский, – шипит Диана, – я тебя сломаю в четырех местах, если не прекратишь."
"Тихо смеюсь и откидываюсь на спинку дивана, склоняю голову и не могу перестать улыбаться. Она правда классная.
Эмоции через край, ядреная язвительность, которая теперь кажется мне чертовски милой. Запредельно честная, чего стоят одни ее откровения о слезах после секса. Она принимает себя полностью, не оставляя и шанса на то, чтобы мир ее отверг. Она кажется понятной, не боится говорить то, что думает и чувствует, но вместе с этим ее невозможно предсказать или поймать. Что она решит через пять минут? Каков будет следующий шаг? Завтра утром она все еще будет здесь или исчезнет? Поцелует или влепит по лицу?
Задумываюсь о своих встречах с девушками, пытаясь провести сравнительный анализ.
Раньше в этом не было смысла, потому что у меня всегда находились дела поважнее, но сейчас почему-то хочется узнать… что же все-таки тормозит меня каждый раз? Где та точка невозврата, после которой чувства перестают приносить удовольствие и становятся тяжестью ответственности? Вспоминаю последние несколько лет, все начинается и заканчивается одинаково: симпатия, схожесть интересов, химия, пожар и… выжженная земля.
А вот девушки по характеру и натуре были самые разные: яркие и дерзкие, спокойные и милые, стервы, одуванчики, куклы, карьеристки. С кем-то мы провели только ночь, с кем-то пару ночей, а кое-кто задержался рядом на несколько недель и даже месяцев. Кто-то из них бросал меня, а кого-то – я. Уставали, надоедали, не сходились во мнениях, ритме и темпе жизни. Иногда я забывал о них, а иногда – они обо мне. Большинство хотели этой долбаной серьезности, некоторым нужен был короткий фейерверк эмоций и немного человеческого тепла.
После прекращения общения на душе всегда было пусто. Не больно, не грустно, просто пусто. Будто перелистнул последнюю страницу рассказа, начало которого увлекло, а концовка заставила зевать от скуки.
Чем больше думаю обо всем этом, тем больше убеждаюсь, что я просто такой. Я привык быть один, привык держать определенного рода дистанцию, которая нужна не только мне, но и остальным.
