Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Не нужно, - упрямится. – Я сама. Мне немного надо. Бабуля просила кефир купить и яблоки. Не тяжело.

Смотрю на неё искоса, пытаюсь понять, о чём она думает. А лучше, о чём думала, когда под другого ложилась, будучи моей… Ей же деньги неплохие за меня заплатили. Знаю даже, какие… Сперва не знал, а теперь знаю. Теперь я знаю про неё всё. Пробил Чертёнка со всеми её потрохами. Живёт с бабушкой. Учится на заочном. Работает. Только в конторе по усыновлению, видимо, пока неофициально. Наверное, на испытательном сроке.

Иначе бы в базе было и это место работы, а я избежал вот такого вот сюрприза.

Задолженность по ипотеке, медицинские расходы, а теперь ещё и беременность… Догадываюсь, зачем она пошла на такую «подработку». Содержанкой при богатом мужике. То есть при мне. Сам фотки на том сайте видел. Когда Юра показал их мне, я аж охренел. Не поверил сперва, пробил ту контору, встретился с её скользким боссом. Всё думал, какая-то ошибка. Она же невинной была! Я был её первым. В голове не укладывалось, что так тоже бывает.

Нет, знал, конечно, что девушки и не на такое идут ради денег, но всё не верил, что мой Чертёнок, моя скромная Настя Серова тоже их «этих»…

Но, к сожалению, как я ни сопротивлялся правде, всё дерьмо всё равно всплыло. Сперва хотел вывести её на откровенный разговор, поставить перед выбором, но… Потом своими глазами увидел, как её до дома тот старый хрыч подвёз, решил, что лучше оставить всё как есть. Оборвать эту связь было больно, но необходимо. Это как операцию сделать – вырезать опухоль и забыть о проблеме.

Кто же знал, что проблема не захочет, чтобы её забывали?

Еду медленно. Тащусь километров сорок в час в правой полосе. Все меня обгоняют, а я всё время тяну. Знаю, что скоро придётся её высадить, и тогда всё. Конец. Придётся забыть о неё насовсем.

Подъезжаем к её девятиэтажке, глушу мотор. Смотрю на небо – там дождик накрапывает. Настя пальто моё с плеч сбрасывает и протягивает мне:

- Забери, пожалуйста, - в глаза не смотрит, опускает их вниз.

Неужели совесть, всё-таки проснулась? Интересно, как она будет вести себя теперь, когда знает, что мне всё известно?

- Оставь себе, - накрываю её ладонь. Холодная…

- Нет, Давид, не нужно… - глаза у неё блестят слезами. А у меня сердце от внезапной жалости скручивает…

Руку надо бы убрать, но почему-то не получается. Хочется сидеть и держать её, а лучше – согреть. Собой, своим телом, объятьями. Помню, у меня это отлично получалось…

- Оставь, сказал, - настаиваю.