Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Псаки с тобой одинаковые, сумасшедшая карга! Или демоны грани!

– Мы – одинаковые, а потому – сможем договориться… Скажи, чего ты хочешь, девочка?

Она не делала и шага вперед – просто стояла и ждала. Моего решения.

Они хотели, чтобы я убила. Те, кто отдал приказ шеккам. Все решат, что старуху убила именно я. Что я вызвала и натравила их. Это то – чего ждут.

Кому мешают Кораи?

Или… чтобы умерли все? Умру я – обвинят Кораев, умрут они – обвинят меня, умрут все… и … обвинят шекков.

Всегда выигрывает третья сторона, и значит… раз старуха должна была умереть – она должна выжить.

"Я подняла глаза на черные строгие линии барханов на фоне более светлого неба, окружающих плато… то, что нет Зова, совсем не значит, что они – ушли.

И… Рейна клана Корай, убитая руками Блау – это совсем не то, что жаждет дядя.

– Договоримся?

Я наклонила голову набок, рассматривая старуху, и взвешивая варианты. Один, второй, третий. Смотрела на изломанные тела за её спиной.

Тех, кто вечером выехал с нами из поместья, тех, кто вечером был ещё жив.

Вероятности кружились в голове, пока одна – самая простая не вспыхнула ярче других.

И я… кивнула.

***Поместье полыхало. Алое зарево горело ярче зари, которая занималась за нашими спинами – мы не успели вернуться к рассвету, обратный путь занял больше времени.

Красные языки пламени уже добрались до крыши, и один из флигелей сгорел почти полностью – фонари, украшения, и промасленная бумага вспыхивали мгновенно, пламя пожирало все на своем пути.

Сегодня у клана Корай крайне неудачный день.

Слуги суетились, мешаясь под ногами, пытаясь управлять стационарными артефактами – но толи с подачей были проблемы, толи заряд неполным – вода не лилась, как положено, чихая короткими рваными выплесками…

Молодняк Корай, все в праздничных одеждах, уже заляпанных сажей, деловито бросал плетения за плетениями – треть держала щит, чтобы огонь не перекинулся на другую часть построек.

В любом случае крыло мужской половины выгорит почти все и их ждет великое перестроение.

Все были настолько увлечены процессом, что на нас обратили внимание не сразу – на то, что нас только двое, на взмыленных и усталых лошадей, белая шерсть которых свалялась и потускнела. На грязные серые, рваные по подолу, одежды. Старуха держала спину ровно – алые отсветы бросали блики на щеки, делая морщины глубже и отчетливее.