Банда Кольки-куна читать онлайн

Михаил Степаныч с удовольствием перестреляет вас всех при задержании! А генерал-губернатор Трепов ему за это орден даст. Вы что, дурьё, не понимаете? Я для чего сюда пришел? Для чего рискую? Мог ведь там стоять, под окошком, и с вами через рупор беседовать, предлагать сдаться. Нет, явился сюда. Жалко мне вас. Правда кой-какая есть за вами, хотя мне, полицейскому чиновнику, понять ее нелегко. Ну? Сейчас я открою дверь и позову их. При мне Комиссаров стрелять не решится. Хоть живы останетесь.

Но Колька-кун будто и не слышал его.

— Устраивайся. Два часа еще нас никто убивать не будет, есть время познакомиться.

И Лыков, замешкавшись на секунду, тоже сел.

Глава 6

Манифест Кольки-куна

Первый же вопрос атамана удивил его:

— Говорят, ты нижегородский?

— Да. Откуда знаешь?

— А помнишь, ты Жучкова про меня расспрашивал? — Куницын откинулся на спинку стула и пристально рассматривал собеседника.

— А, твой товарищ по плену…

— Нет, Жучков мне не товарищ. Так, сидели бок о бок.

— Я уж понял. Когда ты с бомбой в участок явился.

Колька улыбнулся:

— А еще от слова «вши». Да, мы все из земли, из навоза выросли. Народ и есть. Потому у нас спайка, что кровь одна, крестьянская. А ты кто? Не шибко похож на столбового дворянина. Из какого сословия будешь?

Сыщик пояснил:

— По формуляру потомственный дворянин. А так из нижегородских мещан.

— Ясно. А я крестьянин, чем горжусь. Мы соль земли, пахари, всех кормим. Без нас Россия не Россия. И нам же в государстве самая тяжкая участь. Помнишь девяносто первый год, когда хлеб не уродился?

— Помню, — сказал коллежский советник и почувствовал ком в горле.

— Ну, газеты маленько пошумели. Деньги кое-какие насобирали такие вот, как ты, господа. Может, и ты что в кружку положил? А? Рублей десять?

— Сто, — выдавил из себя Лыков.

— Ты гляди, целых сто рублей! — съязвил Колька. — И на том успокоился. А у меня в деревне Вершки Лукояновского уезда Симбуховской волости тятька с мамкой преставились. С голоду.

В глазах у него что-то блеснуло. Сейчас пустит слезу, подумал сыщик. Но Куницын лишь вздохнул:

— Не могу плакать. Раньше, бывало, плакал. А в плену разучился. Так вот, померли тятька с мамкой. Очень они жалели нас, меня и сестру, и ради нас жизни свои отдали.