Армадэль, или Проклятие имени читать онлайн

Служанка подняла руку, чтобы дать ему пощечину.

– Какова барыня! – повторила она, сердито качая головой, когда мальчик убежал. – Если бы Богу было угодно прибрать барыню, то всем в доме было бы хорошо.

Когда Аллан с энтузиазмом описывал обитателей коттеджа своему другу, такой зловещей тени не было на светлой картине домашнего счастья. Было ясно, что тайна жильцов еще скрыта от хозяина. Через пять минут Мидуинтер дошел до калитки парка.

«Неужели мне суждено не видеть и не слышать ничего сегодня, что внушило бы моему сердцу надежду на будущее? – думал он, сердито хлопнув калиткой.

 – Даже жизнь тех, кому Аллан отдал внаймы коттедж, омрачена домашним бедствием, которое, к несчастью, должен был открыть я!»

Он повернул на первую же дорогу, лежавшую перед ним, и шел, почти не примечая ничего, погруженный в свои мысли. Более часа прошел он, прежде чем ему пришло в голову пойти назад. Он посмотрел на часы и решился вернуться, чтобы встретить Аллана по его возвращении. Через десять минут он дошел до перекрестка, у которого сходились три дороги, и вспомнил, что не приметил, по которой из этих трех дорог шел.

Никаких ориентиров не было видно: местность с каждой стороны была пустынная и плоская, пересекаемая широкими канавами. Там и сям паслись коровы, вдали, над ивами, окаймлявшими низкий горизонт, возвышалась ветряная мельница, но не видно было ни одного дома, и ни одно человеческое существо не виднелось в перспективе трех дорог. Мидуинтер оглянулся на дорогу, которую он только что прошел. Там, к облегчению своему, Мидуинтер увидел человека, быстро приближавшегося к нему. Видимо, у него он мог спросить, куда ему идти.

Человек – движущееся пятно на блестящей белой поверхности освещенной солнцем дороги – подошел. Одет он был с головы до ног в черное. Незнакомец был худощавый, пожилой, но почтенной наружности. На нем был бедный старый черный фрак, дешевый парик, не имевший притязания казаться его натуральными волосами. Короткие черные панталоны обнимали, как старые преданные слуги.

Тонкие черные штиблеты скрывали, как могли, его некрасивые ноги. Черный креп увеличивал жалкий вид его поношенной старой шляпы. Черный шерстяной галстук окружал шею. Единственный цветной предмет – синий саржевый мешок, такой же тонкий, как он сам. Единственной привлекательной чертой на его гладко выбритом старом лице были зубы (такие же честные, как и парик), ясно говорившие всем любопытным глазам: «Мы ночи проводим на его столе, а дни в его рту».