Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Это дедушка Валамир, — пояснил Сигизмунд несколько запоздало. — Он так шутит.

— А че у него косы?

— У них дома все так носят.

— Че, все–все? И дедушки, и бабушки?

— Даже солдаты.

— А кэпсы там есть?

— Нет.

Ярополк на время утратил интерес к деду. Потребовал трансформера. Начал трансформировать из робота в самолет, оторвал руку, надулся. Потом его затошнило.

— Вика, отбери у него трансформер… Блин, где тут припарковаться–то…

* * *

В Эрмитаже изменилось почти все. Исчезли автоматы с газировкой.

Впрочем, памятуя о «бытовом сифилисе», теперь он и сам не стал бы поить Ярополка водой из общего стакана.

За вход содрали такую сумму, что Сигизмунд содрогнулся. С деда взяли еще дороже. Валамир Гундамирович выглядел безнадежным иностранцем. Выдать его за гражданина Российской Федерации не представлялось возможным, а паспорт с пропиской забыли дома.

К изумлению Сигизмунда, Вика свернула не в сторону помпезной лестницы, ведущей к сонму голозадых богов–олимпийцев — туда направлялось подавляющее большинство посетителей — а в какой–то непритязательный коридорчик, обитый фанерой.

Уверяла, что там куда как интереснее.

Действительно, в коридорчике вскоре обнаружился стол с контролершей. Та оборвала билеты и посоветовала посмотреть Пазырыкские курганы. Это слово ничего не сказало Валамиру и Сигизмунду, Ярополка подвигло спросить: «Это что, там пузыри показывают?», зато Вика просто подпрыгнула от восторга. Сигизмунд удивлялся все больше и больше.

Это вообще был день открытий.

Как большинство питерцев, Сигизмунд был убежден в том, что в Эрмитаже имеется только одна мумия — египетского жреца. Та самая, которую показывают школьникам и которая стабильно вызывает разные нездоровые эмоции.

На самом деле мумий оказалось значительно больше. Некоторые были лошадиные."

"Длинный зал, озаренный мертвенным светом тусклых белых ламп, был уставлен рядами бескончных стеклянных шкафов. В шкафах помещались черепки и какие–то бронзовые огрызки. Как и следовало ожидать, в зале было пусто, как в склепе.

В торце висела карта, показывающая Великое Переселение народов.

Откуда–то вынырнула бабка–смотрительша. Уставилась неодобрительно. Мол, не выпендривались бы, а шли, как все, по–хорошему, в Георгиевский, Тронный и т.п. залы, а здесь–то на что глядеть? Подвинула стул, уселась. Принялась сверлить взглядом. Чтоб черепок какой–нибудь, надо полагать, не сперли.

Особенно неприязненно аттилу взглядами царапала.