Анахрон читать онлайн

"

"Благолепие нарушалось лишь резкой вандальской речью. Вамба со скалксом, не чинясь, обсуждали что–то. Иногда Вамба обращался к Лантхильде, та охотно отвечала. Обнищавшая петербургская публика, еще не утратившая спеси, некогда приобретенной походами в Филармонию, косилась на невоспитанных иностранцев неодобрительно. В голове у Сигизмунда подстреленной голубицей билась одна–единственная мысль: ОХ, ЗАСВЕТИМСЯ!.. Он с трудом утешал себя соображениями о том, что шансы встретить здесь людей, способных опознать готско–вандальскую мову, равны нулю.

А, гори все синим пламенем. В крайнем случае в Анахроне отсидимся, вдруг мелькнула другая мысль.

Спектакль начался неожиданно, как нападение гитлеровской Германии на Советский Союз. В колонках вдруг зашипело, а потом понесся мрачный речитатив:

Мне уже до звезды, кто здесь есть кто Кем я продан и кем вознесен Я проклят святошами, я обречен На жизнь Я тянул руки вверх, услышал: держись Вцепился зубами в трухлявый карниз Я поверил ему Падая вниз Я подумал: пиздец, но это был не конец Я возвращался с небес Я сам себе сын, брат и крестный отец.

note[6]

Музыка и речитатив Лантхильде не понравились. Она громко осведомилась:

— Хвас ист, Ассика?

— Это К.О.Т., — ответила Аська. — . Олди это. Молчи.

Лантхильда надулась. Она ничего не поняла.

«Господи! — мысленно воззвал Сигизмунд. — Сижу с вандалами в театре под названием «Бомбоубежище“, смотрю спектакль «Побратимы“ по Достоевскому под музыку какого–то «К.О.Та“. И это, товарищи, не сон. Это реальность. Как говорил покойный Федор Михалыч, «какие страшные вещи делает с людьми реализм“! В свое время эту фразу постоянно повторяла Наталья.

Впрочем, Наталье такой «реализм“ и не снился. Ну ничего, с дядей Женей она не соскучится.»

Между канатов, свисающих с потолка, в круге света на сером заднике вдруг замерла черная изломанная фигура. Постояла. Потом начала двигаться, говорить. Спектакль пошел.

Как уяснил Сигизмунд — Достоевского он знал исключительно плохо, не любил — то была Настасья Филипповна. Она была исключительно развратна и по совместительству исключительно несчастна.

А еще она была страшна как смертный грех: высокая и тощая, совершенно плоскогрудая, с огромным черным ртом и гигантским носом. По отзыву Аськи, «гениально танцует фламенко, все кончают, а она отвязная напрочь — то крылья себе пришьет, то вообще вторые руки, то пляшет обнаженная эстатические танцы, в поту купается… а потом ходит одетая в черное платье, ворот под горло, вся ледяная — не подойти».