Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Играли в этот раз не на вещь

— Вавила настоял, чтобы играть на прогулку в гизарнис карахо.

Сигизмунд полностью вошел в роль. Орал, возмущался, хватал Вавилу за грудки, требовал независимой экспертизы игральных костей, угрожал арбитражным судом. Вавила неприкрыто злорадствовал.

Но делать нечего: игорный долг — долг чести. Раба Дидиса дома оставили — и на том спасибо.

Вышли. Был уже вечер. Где–то в синих сумерках медовым голосом кликала своего пуделька соседка, Софья Петровна. Хорошо еще, что вандалов в национальном костюме не наблюдала.

Все–таки стемнело.

В гараже стояла нестерпимая вонь. Вандалы сунулись, носами потянули. Вамба осведомился: отчего, мол, друг Сигисмундс, у тебя тут такой запах? Не от карахо ли воняет? Не сдохла ли карахо? Проверить бы надобно. Чем ты ее вчера кормил? У нас в селе был один человек, именем Гундерих, у него лошадь в сене мышиное гнездо съела и подохла. А дело было жарким днем, и вот наутро приходит Гундерих к своей лошади, а она…

Но Сигизмунд сказал, что это не карахо подохла.

С карахо все в порядке. Это иное.

Вавила разговор охотно поддержал. Когда голову врагу отрубишь, поведал Вавила, помогая себе зверской мимикой и оживленной жестикуляцией, надлежит ее высушить как следует. И просолить. И тогда уже можно на поясе носить, как пристало, а то и к воротам прибить. Поначалу–то, конечно, пованивает голова. А у тебя, друг Сигисмундс, чую, много голов тут припасено. Ты опять, небось, с нами шутки шутишь. Ха–ха! И сняты они недавно. Где же битва столь славная случилась? И чьи то головы?

Сигизмунд молча вывел машину.

Распахнул дверцу, пригласил гостюшек садиться.

Подсознательно Сигизмунд хотел попасть в облаву. Пусть бы остановили корыстолюбивые гаишники, допросили, потребовали документы. Не обнаружив документов, арестовали бы. Пусть все выйдет на чистую воду и сгорит огнем, но только пусть его, Сигизмунда, от вандалов избавят! НАВСЕГДА.

Не ведая о мыслях Сигизмунда, Вамба с Вавилой жались на заднем сиденье. Пугались. Потом понемногу расслабились. К окнам прилипли.

Комментировать начали.

Страдая и ужасаясь, Сигизмунд методично раскрывал перед вандалами сокровища родного города: Ростральные колонны, Биржу, Исаакиевский собор с Медным Всадником, Адмиралтейскую иглу, Петропавловскую крепость с Монетным двором…

Хорош Морж. Кому дорожку торит? Вандалам! Страшно подумать. А в гараже, между прочим, воняет… Может, под землей целые рати таятся…"

"Весь во власти противоречивых чувств Сигизмунд кружил по историческому центру.