Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С пятой попытки ей это удалось.

Потом Сигизмунд с заговорщическим видом приложил палец к губам, выключил лампочки и тщательно застегнул на девке куртку. Мол, береги и чужим людям не показывай.

Полоумная закивала. Поняла. Приложила ладони к горлу, как бы оберегая драгоценный ошейник.

Сигизмунд подтолкнул ее к двери. Отпер. Она еще раз оглянулась и вышла за порог.

Сигизмунд остался в дверях, покачивая лунницу в руке. Вот так просто. Счастья всем даром. И никто не ушел обиженный. Печально и просто мы бросились с моста, а баржа с дровами…

…Девка уже миновала два лестничных пролета…

…плыла между нами…

— Стой! — заорал Сигизмунд…

…И бросился ее догонять.

Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Испугалась чего–то. Дернулась к стене.

Прыгая через ступеньки, он настиг ее. Схватил за руку, будто клещами. И поволок наверх.

Она цеплялась за перила, за крашеную стену. И всђ молчком.

Сигизмунд зашвырнул ее в квартиру и со страшным грохотом захлопнул железную дверь.

Дюжая нордическая девка болталась в его руках, как тряпичная кукла.

В ее бесцветных глазах плескал ужас.

Сигизмунд шарахнул ее об угол и начал орать. Она еще оползала на пол, а он уже надрывался.

— Ты что, блядь, ебанулась?! Ты что ж такое творишь? Полкило золота за… за… Дай сюда!

Протянул руку, сорвал ошейник, изломал и стал топтать. У нее тряслись губы, но пошевелиться она не смела.

А Сигизмунд топтал и топтал проклятый ошейник и хрипло, утробно надсаживался.

— Хули ж ты, падла?!. Издеваться?!. С тобой, сукой, как с человеком, а ты!.

. Ты что, блядь, шуток не понимаешь? Вконец охуела? На хера же так–то!.. На хера!!!

Швырнул лунницу на пол, девке под ноги. Она, всхлипывая, подобрала ноги под себя. Не глядя, пальцами, нащупала лунницу и потащила к себе за ремешок.

Сигизмунд в ярости огляделся. Ближе всего к нему оказалась вешалка. Метнулся к ней. Схватился за куртку. Рванул. Сорвал. Бросил. Схватился сразу за две, рванул. Повалил всю вешалку. Погребенный в ворохе одежды, со страшным матом прорвался на волю.

Своротил стремянку. Тяжелые челюсти стремянки сомкнулись на щиколотке Сигизмунда. Заорав от боли, прыгая на одной ноге, последним усилием сорвал со стены огромный глянцевый календарь с видами Гавайев и разодрал его в клочья.

— Что ж ты, гадина… — совсем тихо сказал Сигизмунд, в бессилии опускаясь на пол напротив девки.

Осмелев, девка шумно всхлипнула.

Щиколотка у Сигизмунда болела невыносимо. Синяк будет! Не вставая на ноги, он подполз к девке по полу.