Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но через четыре года нас нашли и забрали всё, буквально всё и он стал пить, сильно пить, не контролируя себя в эти моменты. Он умер, когда Николасу было десять. Сынок был замкнут, дик и обозлён на всех. Он молчал, ничего не говорил. Арнольд – психотерапевт, он помог мне забыть обо всём и поверить в новую жизнь, но вот сыну он не смог помочь. Он стал агрессивен ко всем, если и говорил, то оскорбительные речи и не более. Его выгнали из двух школ, мне пришлось учить его на дому. Я по профессии учитель, и сейчас работаю в местной церковной школе для мальчиков.

Но в семнадцать я его потеряла, хотя потеряла раньше. Он стал пропадать, не звонить, только присылать деньги, уверяя, что всё хорошо. Но я чувствовала, что с ним творится неладное. Он вёл разгульную жизнь, это мне рассказали родители Райли, они более близки с сыном. Но через пять лет всё резко прекратилось, он снова замкнулся в себе, и по сей день я вижу его раз в месяц или же по праздникам. Он словно замер. Замёрз, а сегодня я увидела в нём перемены.

И надеюсь, что всё дело в тебе. Помоги моему сыну, Мишель, я упустила этот момент. Но другая женщина – ты – это в твоих силах. Хоть ты и юна, но сообразительна и имеешь характер. Ты…

– Может быть, достаточно, мама? – Холодный голос разрезает пространство, что я вздрагиваю и поворачиваюсь к входной двери.

– Николас, я просто…

– Довольно. Мишель, быстро поехали, – рычит он.

– Ник… Николас, ты… – мямлю его имя и не нахожу слов, чтобы поправить положение.

Он едва сдерживает гнев в себе.

Он на пределе, и я испуганно смотрю на его побледневшую мать. Мне становится жаль её, сжимаю её руку, которой она до сих пор держится за мою.

Мы так и замираем в таком положении, потому что я не хочу, чтобы всё окончилось ссорой. Теперь предстоит продумать, как выйти из этого положения.

Пятидесятый шаг

– Николас, что за поведение? – Возмущается Эмбер.

– Мишель, – Ник игнорирует свою мать и, не мигая, смотрит на меня. От этого взгляда я ёжусь и одновременно сглатываю.

Не знаю, как мне поступить, просто не знаю, что сказать дальше.

– Николас, это что за приказной тон? Откуда такое отвратительное отношение к милой девочке? Она тебе что, домашнее животное? Иди в гостиную, мы сейчас придём, – отчитывает его Эмбер, вижу, что ещё немного – он сорвётся.

– Всё хорошо, нам и, правда, пора, – примирительно произношу я, а Ник не двигается в дверях спальни.

– Не позволяй, Мишель, этому наглому мальчишке так с собой разговаривать.