Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Будь уверена, что он никогда не сделает ничего против твоей воли. И придумай для себя стоп-слово. Если вдруг он зайдёт дальше твоих возможностей, то при использовании его, ты спасёшь себя и его. Он остановится, он опытный доминант. Ты для него самое опасное звено в его жизни, – Райли берёт меня за руку и некрепко сжимает её в знак ободрения."

"– Он правду сказал, что не целуется в губы, потому что его отец по ним бил. Он поджигал его губы? – Выдавливаю я слова.

– О, Господи, – теперь мой собеседник шокирован и с удивлением смотрит на меня.

– Не понимаю, почему он помогает своему отцу до сих пор, если это он виноват во всём? Я же права, да? Это из-за этого ублюдка он стал таким жестоким? – Продолжаю я.

– Ты права, я верил в тебя, девочка. Ты молодец, копай дальше. Он не помогает ему, его отец мёртв. У него отчим. Он психолог, но прости, большего сказать тебе не могу, – Райли отпускает мою руку.

– Отчим? Мёртв? А когда он умер?

– Ему тогда было десять, – отвечает Райли.

– То есть все эти экзекуции проводились на малыше? – Уже взвизгиваю я, а мужчина глазами мне показывает умерить пыл.

– Да. И не только они. Он расскажет тебе, я знаю это наверняка.

– Зарина тоже об этом знала, возможно, поэтому так была увлечена им? Она пыталась его приблизить к себе, манипулируя его слабостями. Поэтому он так спокойно ей всё простил, даже после смерти, – предполагаю я, и Райли хмурится, но кивает.

– А откуда она узнала об этом? Он вёл с ней такие доверительные беседы?

– Нет.

У Николаса были кошмары, долгое время, пока ему не назначили специальные лекарства. Наркотик. Но он отказался от них, полагаясь только на себя. Я думаю, ты заметила, что спит он со светом и у него есть Шторм. Всё это не просто так, Мишель. Я думаю, что он кричал во сне, а Зарина ходила за ним по пятам. Он не спал ни с кем в своей постели. Место рабыни на коврике, грубо говоря, а не в господской кровати. Я не знаю, как ей удалось это услышать, но факт остаётся фактом. Она знала.

Как Николас говорил, Зарина была идеальной для него в плане его особых вкусов. И он приехал расстроенный в Торонто тем, что она влюбилась. В то время он был другим, он хвастался всем, что имеет. Пытался доказать каждому, что он вырос кем-то, а не тем заикающимся мальчиком, которого все знали и предрекали ему судьбу наркомана. Он не слушал меня, распылялся и перед Зариной тоже. Выход информации о нём и людях, которым он обещал тайну, хорошо ударил его.